Интервью Президента ВОС А.Я Неумывакина журналу "Наша жизнь"

 

- Как Вы, офицер Советской Армии, вступили на новый для себя жизненный путь?

- В апреле 1973 года мне должны были присвоить очередное воинское звание майора. Но… случилось несчастье, и нам с женой Александрой Тихоновной срочно пришлось ехать в Москву, в госпиталь им. Бурденко, для консультации и лечения. Поезд прибыл на Казанский вокзал ранним утром, и у нас было достаточно времени, чтобы позавтракать в привокзальном ресторане. Несмотря на обычную для таких заведений суету, официантка с нескрываемым удивлением и иронией посматривала на то, как молодая женщина уж слишком заботливо ухаживала за капитаном, который, если и отличался чем-то кроме парадной формы от других посетителей-военных, то разве что дымчатыми очками.

Надо сказать, что от тряски в поезде кровоизлияние в глазу усилилось, и я не только ничего не видел, но и чувствовал себя очень неважно. До официантки, видимо, дошла необычность ситуации и она извинилась перед женой за бестактные усмешки.

После этого для меня началась обычная в таких случаях погоня за потерянным зрением. Несколько месяцев я пролежал в госпитале им. Бурденко, потом был переведен в Ленинградскую военно-медицинскую академию. Затем - госпиталь в Куйбышеве и снова - в Ленинграде. Там меня стали готовить к операциям. После одной из них я какое-то время видел. В окно палаты увидал даже купол Исаакиевского собора. А потом оступился на лестнице и… произошла необратимая отслойка сетчатки.

Последующие операции результата не дали. Почему у меня началась отслойка сетчатки, толком никто из врачей объяснить мне не мог…

Родился я в Воронежской области, на Дону, в селе Лиски. Места прекрасные, раздолье. Учился в школе, увлекался спортом, был даже чемпионом школы по пятиборью, особенно любил легкую атлетику. Кстати говоря, в этой секции мы занимались вместе с будущей супругой, тогда еще одноклассницей. В последних классах мечтал о военно-морском училище, а в 10 классе увлекся занятиями в аэроклубе. Но из-за этого я и пострадал. Отдавая много времени увлечению, “забыл” о грядущих экзаменах и мне поставили двойку за сочинение. Из-за этого пришлось поступать в техническое училище, которое окончил в 1959 году.

Так началась моя трудовая жизнь. Работал на Воронежском шинном заводе машинистом-резиносмесителем. В мае 1961 г. сыграли свадьбу, а в ноябре меня призвали в армию. Служил в 4-й Гвардейской Кантемировской дивизии в подмосковном Наро-Фоминске. В той же дивизии окончил учебку (учебный батальон). Стал командиром тяжелого танка. Правда, очень скоро меня направили в Ульяновское гвардейское танковое училище. Его я окончил досрочно и был оставлен в училище в должности командира взвода, затем командовал ротой курсантов и в 1971 году был назначен начальником штаба в/ч (войсковой части).

Но в 1973 году моя жизнь резко изменилась. В декабре я выписался из Ленинградской военно-медицинской академии и вскоре в Ульяновском аэропорту меня встречали жена и трехлетняя дочка Людмила. Дома началась моя первоначальная адаптация к новым условиям жизни. Приходили сослуживцы. В апреле 1974-го поступил приказ за подписью министра обороны об увольнении в отставку с должности начальника штаба войсковой части в звании капитана. А жизнь продолжалась. Конечно, на душе часто было нелегко. Но и сетовать мне было бы грешно. У меня прекрасная семья, много хороших друзей. А это - великая поддержка! Я и сам понимал, что нельзя позволять себе раскисать и старался не сидеть сложа руки. К тому времени нам дали квартиру и я занялся реконструкцией: сам сделал антресоли, благоустроил коридор, оборудовал ванную комнату, переделал дверь из обычно открывающейся на раздвижную. Многими полезными навыками я овладел еще будучи зрячим. В кукую-то из поездок с друзьями за Волгу мне очень понравилось одно место. Мы часто проводили там свободное время. А когда стал председателем правления, добился создания на этом месте прекрасной базы отдыха.

После того, как я прошел ВТЭК и получил группу инвалидности, обо мне сообщили в восовскую организацию. Помню, как в июне 74-го пришла ко мне домой Нина Игнатьевна Запольская, добрейший человек, активист Ульяновской организации. Разговор был обычный, но я чувствовал, что она прислушивается к моим словам, пытаясь уловить, насколько депрессивно мое состояние. Поняв, что утешать и уговаривать меня не нужно, она начала рассказывать о ВОС. Потом Нина Игнатьевна принесла мне брайлевский букварь и прибор, выделили мне магнитофон. Читать и писать по Брайлю я научился самостоятельно. А вскоре пришел в организацию. Меня она заинтересовала, да и мною там заинтересовались: не раз приглашали в ТПО выступать с лекциями. К тому времени я уже стал членом ВОС.

В конце 74-го я пришел к М.Р. Лученкову, председателю облправления, и попросил, чтобы мне дали какую-нибудь работу. А в ответ услышал: “Мы и сами думаем рекомендовать вас председателем городской первичной организации”. Так, в апреле 75-го на собрании Ульяновской городской организации ВОС я единогласно был избран ее председателем. Проработал около двух лет. В январе 1977 года меня избрали председателем правления. В этот период без отрыва от работы я окончил факультет государственного строительства Всесоюзного юридического заочного института в Москве.

- Были ли у Вас проблемы с внутренней переориентацией, с привыканием к слепым, специфическому образу жизнедеятельности?

- Психологически я воспринял эту организацию и людей спокойно. Хотя не скрою, существование такой организации было для меня открытием. А ведь на протяжении нескольких лет я жил неподалеку от областного правления ВОС. Не раз, проезжая мимо, видел вывеску этой организации, людей с тросточками. Но все это было далеко от реальности моей жизни. То была типичная реакция зрячего человека.

- В ВОС довольно быстро Вы стали заметной фигурой: председатель Центральной контрольно-ревизионной комиссии, заместитель председателя, а затем - председатель-президент ВОС, избирали Вас в областные профсоюзные органы и в ВЦСПС, были депутатом - членом Верховного Совета СССР. Как депутат Вы во многом способствовали освобождению трех ведущих российских обществ инвалидов от уплаты всех налогов в 1990-1991 гг. Но с развалом Советского Союза, началом так называемых реформ, эти важнейшие для нас завоевания были полностью отменены. На что в этот период были нацелены Ваши усилия?

- Надо отметить, что борьба за гуманную социальную политику, решение проблем инвалидов не прекращалось никогда. И к концу 1992 – началу 1993 года благодаря усилиям наших организаций и депутатов Госдумы, в частности О.Н. Смолина, нам удалось восстановить некоторые из налоговых льгот. Вот почему деятельность ВОС, а также ВОИ и ВОГ является правозащитной. Она не может быть иной, потому что мы добиваемся не только принятия важных для нас законодательных актов, но и выполнения уже принятых Думой, чтобы соответствующие федеральные и региональные программы не были только благими пожеланиями. Любому цивилизованному государству необходимы такие общественные объединения, как, например, ВОС, которое всей своей деятельностью доказало свою общесоциальную значимость.

- Как вице-президент Европейского и член исполкома Всемирного союзов слепых Вы имеете возможность знакомиться с широкой информацией о социальном положении инвалидов по зрению в разных странах и деятельностью национальных организаций незрячих. Какие практические выводы из этого Вы делаете применительно к российским реалиям?

- Первый и самый главный вывод - это решающая роль социальной политики государства. Но надо сказать, что социальная политика, к которой следует стремиться и нам, присуща лишь странам Западной Европы, Северной Америки, очень немногим странам Азии и Австралии. В этих странах бюджеты национальных союзов слепых до 80 процентов финансируются государством. Недостающие средства поступают из других источников. И, прежде всего, от хорошо налаженной и поощряемой законом благотворительности, а в некоторых странах - в какой-то мере от собственных форм деятельности. Национальные союзы слепых развитых стран имеют возможность оказывать довольно солидную материальную помощь родственным организациям в слаборазвитых странах Азии, Африки и Латинской Америки.

Естественно, что общей для всех национальных организаций незрячих является задача всемерно способствовать социальной реабилитации и интеграции инвалидов в обществе. Мы можем обмениваться опытом различных форм реабилитационной работы. Что же касается профессиональной реабилитации, то, по моему мнению, в восовских центрах эта работа поставлена шире. И объясняется это общеизвестными особенностями развития нашей российской организации.

- А нужно ли западным странам развивать профессиональную подготовку слепых для трудоустройства на промышленных предприятиях?

- Быть может, там и не нужно в таких масштабах, как у нас, развивать индустриальные формы профессиональной подготовки. Там это давно стало достоянием истории. Благодаря прогрессивным системам социального обеспечения инвалид, в том числе слепой, там обеспечен такой пенсией, которая избавляет его от заботы о хлебе насущном. К тому же, как я уже говорил, бюджеты национальных союзов слепых позволяют удовлетворять многие интересы и потребности инвалидов по зрению. Другой вопрос, и в этом, видимо, закономерная особенность подавляющего большинства слепых, – это их стремление к общению и общественной работе. Нашим людям трудно себе представить, что в развитых странах в порядке вещей не только посещение различных культурных мероприятий, но и отдых в пансионатах, как правило, общего типа, туристические поездки в любой экзотический уголок Земли. И многие подобные мероприятия проводятся коллективно. Пенсии, социальные доплаты и льготы на проезд на всех видах транспорта в любой конец земного шара позволяют это делать многим нашим собратьям по несчастью.

Но сказанное вовсе не означает, что в странах Запада нет инвалидов по зрению, желающих работать. В некоторых городах есть муниципальные и частные предприятия (типа мастерских), где незрячие могут выполнять разнообразную несложную физическую работу. Там, где человек работает по желанию час или два, он никакой зарплаты не получает. В других случаях какая-то минимальная сумма ему причитается.

Отмечу лишь одну особенность, что продукция, изготовляемая незрячими, очень часто ими передается бесплатно в интернаты для престарелых, детские и другие учреждения для слепых.

Более подробная информация об этом неоднократно помещалась на страницах нашего журнала.

В 1990 году, когда я был в США, впервые услышал термин – “самоинтегрирование в обществе”. Профессиональная подготовка слепых осуществляется там в расчете на получение человеком высокой квалификации, позволяющей ему добиваться трудоустройства в конкурентных областях деятельности. То же самое имеет место и у нас, когда мы говорим о профподготовке высококвалифицированных незрячих специалистов. И все-таки не надо идеализировать положение слепых в странах Запада. Там тоже есть чиновники, бюрократизм и национальным союзам слепых приходится заниматься правозащитной деятельностью.

- Верите ли Вы, что российское правительство в ближайшей перспективе сможет изменить свою политику и, в частности, в решении проблем инвалидов?

- Безусловно, я надеюсь на это. Правительство не может не понять, что при прочих равных условиях инвалидам нужно немного больше внимания, учитывая их особенности. Разве это нормально, когда после долгих и изнурительных дебатов в Госдуме по конкретным социальным законопроектам, федеральное правительство на протяжении 10 лет ни разу не поддержало законодательных инициатив в пользу инвалидов? Ведь очевидно, если общественные объединения инвалидов лишатся государственной поддержки, окажутся разрушенными с таким трудом создававшиеся организационно-общественные и производственные структуры, многие тысячи людей вынуждены будут повсеместно просить подаяние, их возмущение неминуемо обратится против властей, допустивших такую дискриминацию.

К сожалению, многие наши беды нужно объяснять причинами не только экономическими, но и традиционным неприятием российскими верхами (и не только верхами) самого факта, что есть такая категория граждан как инвалиды, а, следовательно, и необходимость решения их проблем. Уровень нашей политической культуры таков, что, например, в средствах массовой информации, пожалуй, больше внимания уделяется освещению каких-то отрицательных моментов в быту инвалидов, деятельности их обществ, чем показу многочисленных примеров весьма высоких достижений инвалидов в самых различных сферах. А ведь это так важно для воспитания цивилизованного отношения общества к инвалидам!

Верю, что политика российского государства станет действительно социальной. Изменится отношение к решению проблем инвалидов. Но это произойдет только тогда, когда у нас установится стабильная власть на всех уровнях и во всех ее звеньях. Для этого организациям инвалидов необходимо всемерно развивать сотрудничество в их совместной правозащитной деятельности. Так что интеграция инвалидов в обществе в нашей стране – понятие не только социальное, но и политическое.

Беседу вел Евгений Агеев

Наша Жизнь №4, 2000г.

[Вернуться]