Общероссийская общественная организация инвалидов
«Всероссийское ордена Трудового Красного Знамени общество слепых»

Общероссийская общественная
организация инвалидов
«ВСЕРОССИЙСКОЕ ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ОБЩЕСТВО СЛЕПЫХ»

КРУГОСВЕТКА

Три визита в Индию

Визит второй: «Легенды Гималаев»

Начало читайте в №№ 1—7, 2017 г. и №№ 1—6. 

Ночью к Наггару, бесшумно ступая  мягкими лапами, по горным вершинам подкрались тяжёлые, чрезмерно насыщенные влагой и атмосферным электричеством тучи. Вскоре над мирно спящим селом разразился микрокатаклизм, который в долине Кулу скромно называют грозой. Из сна меня вырвал сотрясший всё здание отеля оглушительный громовой раскат. За первым могучим звуковым ударом последовали ещё несколько.

Пробуждённое непрерывной канонадой моё сознание, ещё окончательно не вырвавшееся из объятий Морфея, потеряв три с лишним десятка лет жизни, почему-то решило, что я вернулся в армейскую юность и нахожусь на Ютербогском полигоне. Рядом с расположившейся на непродолжительный отдых нашей противотанковой батареей по неведомым целям работают, грохоча и заставляя подпрыгивать землю, самоходные гаубицы. Впрочем, мне и моим сослуживцам, изрядно вымотавшимся за время учений, этот громковатый аккомпанемент ничуть не мешает спокойно дрыхнуть.

Наконец, ощутив, что подо мной не твёрдая земля полигона, а мягкая постель, я осознал, где нахожусь и что происходит. Выдав в темноту номера не то от облегчения, не то от разочарования выразительную малоцензурную фразу на русско-армейском, откинулся на подушку и под непрекращающиеся раскаты грома и рокот падающих на металлическую крышу ливневых потоков вновь заснул.

Татьяна как человек с ничем не замутнённой совестью спит очень крепко. Утром она с удивлением выслушала мой рассказ о неожиданном ночном пробуждении. Впрочем, если бы не насыщенный озоном воздух, тёплые солнечные лучи, заполнившие номер, и меня заставили бы усомниться в реальности промчавшейся над Наггаром могучей грозы.

Вновь воссоединившись после завтрака с Дипаком, мы направились к автомобилю с  водителем Гири, поджидающим в нём своих пассажиров.

В тот день программой тура был запланирован подъём к перевалу Ротанг и знакомство с важной точкой на пути в высокогорную Индию — городком Манали. От Наггара до него предстояло проехать 30 км, а затем ещё 50 км горного серпантина до находящегося на высоте около четырёх километров перевала.

Перевал Ротанг, или, как его называл Дипак, «Рохтанг», отделяет зелёные плодородные долины предгорьев Гималаев от высокогорных пустынь. До конца XIX века купцы и путешественники, направляющиеся в Китай и Тибет, называли лежащий на пути к этому перевалу Манали концом обитаемого мира. От этого городка начиналась очень трудная, проходимая только в несколько летних месяцев года дорога в Ладакх — «Малый Тибет». В беду можно было попасть уже на первом, самом низком, но в то же время наиболее коварном из-за резко и непредсказуемо меняющейся погоды перевале Ротанг. В любой момент на торговый караван или одинокого путника из внезапно опустившихся на горы туч могли обрушиться ледяные струи дождя или повалить снег. Гортанно звучащее слово «ротанг» переводится на русский крайне пугающе — «груда трупов». Это говорит о том, что далеко не всем путешественникам удалось перевалить через него благополучно. Дипак рассказал, что в 1911 году во внезапно обрушившейся на перевал снежной буре погибли более четырёхсот человек. Впрочем, и в наши дни с неосторожными туристами на Ротанге периодически происходят трагические случаи.

Несмотря на достижения современной цивилизации, дорога от перевала до столицы Ладакха — города Леха непроходима с октября по июнь. В месяцы же, когда она становится условно проходимой, индийские дорожники непрерывно её не столько ремонтируют, сколько восстанавливают.

Идущие из Манали автобусы преодолевают 473 км до Леха за два дня, останавливаясь на ночлег в посёлке Кейлонг. На джипе, если повезёт, можно добраться за 18 часов. Особо бесстрашные туристы отправляются в путь на мотоциклах и велосипедах, и за какое время они доберутся до столицы Ладака, зависит только от них самих и милости богов.

Я спросил у Дипака, что заставляет  множество  людей со всех сторон света  вместо того, чтобы за час с небольшим комфортно долететь на самолёте от Дели до Леха, путешествовать по трассе, входящей в пятёрку самых опасных в мире, при этом постоянно рискуя свалиться в пропасть, угодить под камнепад или попасть в оползень. Гид ответил, что дорога, разумеется, очень утомительная, страшная. Большие высоты и нехватка кислорода часто вызывают приступы «горняшки» — горной болезни, но в то же время встречающиеся на всём её протяжении необычайные пейзажи и панорамы делают её и одной из самых красивых в мире.

На фоне пронзительной небесной синевы перед путешественником предстают лишённые растительности фиолетовые, сиреневые, розовые, жёлтые, лимонные, коричневые и просто серые  горы. Их необыкновенные формы, потрясающая расцветка заставляют забыть об усталости и опасностях пути.

Зачарованный рассказом Дипака, я даже не сразу заметил, что после очередного витка серпантина наш автомобиль остановился, и очнулся только, когда гид с водителем, хлопнув дверцами, вышли. Моё и Татьянино недоумение продлилось недолго, и вскоре индийская составляющая нашего экипажа, вернувшись, сообщила пренеприятное известие. Оказалось, что навестившая ночью Наггар гроза, по-видимому, обидевшись на мой русско-армейский, вскоре удалилась в сторону перевала и, мстительно обрушив камнепад на узкую горную дорогу, перекрыла её на приличном протяжении. Сколько времени у дорожников уйдёт на расчистку трассы, неизвестно, и нужно решать, будем ли мы терпеливо ждать, рискуя проторчать в образовавшейся пробке до вечера, или же вернёмся в Манали.

Татьяна, крайне болезненно относящаяся к любому сокращению программы и постоянно стремящаяся к её расширению, спросила, чего мы лишимся, не побывав на запланированной высоте. Дипак поведал, что большинство индийских туристов привлекает возможность, оказавшись на перевале, вкусить недоступных в тропическом климате радостей Российской зимы. Они с детской непосредственностью валяются в лежащем на пологих склонах снегу, лепят из него различные фигуры, играют в снежки, катаются на санках, пытаются освоить лыжи. Всю зимнюю амуницию желающие могут получить за небольшую плату в расположенных рядом со снежными склонами многочисленных точках проката. Туристов из стран, в которых снег не является диковинкой, привлекают прекрасные виды, открывающиеся сверху на лежащее за перевалом плато Лахул.

Немного огорчившись превратностям судьбы, утешив себя тем, что снег для нас не экзотика, а великолепные виды мы можем оценивать только со слов гида, решили возвращаться в Манали.

Виртуозно развернувшись на зажатом между отвесной скалой и крутым обрывом узком дорожном полотне, Гири повёз несостоявшихся покорителей грозного перевала в горный городок, который совсем недавно мы проехали, не останавливаясь.

 Редкий населённый пункт может похвастаться историей основания, уходящей к временам всемирного потопа. Из очередной легенды, поведанной Дипаком, следовало, что Манали один из них. В допотопные времена фанатичный почитатель бога Вишну, правитель и великий мудрец Ману забрёл на берег некоего водоёма. Выплыла вдруг из глубин маленькая рыбка и обратилась к нему с просьбой о спасении от грозящей ей неминуемой гибели. Что могло вызвать для малька фатальные последствия, гид не уточнил. Великий мудрец поместил рыбёшку в счастливо подвернувшийся глиняный кувшин, наполненный свежей водой, и забрал с собой. Вскоре малёк начал расти не по дням, а по часам. Мал стал ему кувшин, и Ману выпустил полюбившуюся рыбку в ближайшее озеро. Но и озеро совсем скоро стало тесновато для дивной рыбы, тогда правитель переместил её в море. И вновь история повторилась. Вскоре морские берега перестали вмещать в себя Чудо-юдо Рыбу-кит. Пришлось переправлять её в океан. Обретя, наконец, необходимые жизненные просторы, водоплавающий питомец, доставивший столько хлопот мудрецу, обратился к Ману с небольшой речью, в которой поведал, что он вовсе не рыба-мутант, а аватар так почитаемого правителем бога Вишну и пришёл спасти его и немногих избранных от всемирного потопа. В последовавших затем подробных инструкциях по выживанию было сказано, что Ману нужно быстренько построить большое судно. Поместить в него семена всех растений и по паре всяких тварей, проживающих на суше. Затем, когда всё прибывающие воды прихлынут к месту жительства правителя, ему следует погрузиться на этот ковчег вместе со своими семью сыновьями и их жёнами. Вняв  предупреждению, полученному от неожиданно оказавшейся почитаемым богом рыбы, Ману незамедлительно приступил к выполнению спасительных рекомендаций.

И наступили дни, назначенные высшими существами для истребления путём утопления всей сухопутной жизни на Земле. Разверзлись хляби небесные и на Землю обрушились потоки воды.

Но не тут-то было! Замысленный богами геноцид не совсем удался. По бескрайним водным просторам образовавшегося по истечению непрерывных многодневных ливней Мирового океана в поисках хоть какого-нибудь клочка земли двигался управляемый немногочисленными остатками допотопного человечества, гружённый генофондом флоры и фауны огромный корабль.

Многодневное плавание успешно завершилось, когда  ведомый Ману ковчег достиг выступающих из вод вершин Гималаев и причалил к склону одной из гор. На месте швартовки легендарного судна впоследствии и был основан город, названный в честь патриарха нового человечества Манали, что означает — обитель  Ману.

Уловив несомненную аналогию поведанного Дипаком предания с описанными в Библии схожими событиями, героем которых выступал праведник Ной, я неожиданно осознал, что, как это ни странно, но, похоже, мы приближаемся к легендарному Арарату. Впрочем, после недолгих размышлений у меня возникла версия, что, возможно, всё-таки во времена потопа ковчегов было несколько, и причаливали они к вершинам в разных горных системах. Опасаясь пропустить что-нибудь из рассказа гида, я оставил думы о загадках истории на потом и внимательно вслушался в излагаемую им информацию.

Веками жители затерянного в горах поселения занимались мирным сельским трудом, традиционными ремёслами, предоставляли возможность отдыха путникам и пополняли припасы торговых караванов, молились богам, в том числе и обожествлённому мудрецу Ману. Идиллия закончилась во второй половине XX века. Со всего мира и из самой Индии в горы потянулись туристы. С каждым годом поток желающих насладиться местными красотами возрастал. Ныне  тихое некогда местечко превратилось в оживлённый горный курорт. Дополнительный шарм привнесли в Манали осевшие здесь после присоединения Тибета к Китаю беженцы из этой страны. В конгломерате составляющих курорт трёх близрасположенных поселений туристы могут подобрать отдых на свой вкус. В Старом Манали селятся те, кто ценит тишину и патриархальный образ жизни. В расположенном немного ниже Новом — останавливаются те, кто любит шоппинг, а вечера проводить в оживлённых кафе и ресторанчиках. Желающие совершать омовения в лечебных термальных источниках выбирают селение Вашишт. Из каждого поселения можно отправиться в короткий треккинг по лесным тропинкам или же в длительную горную экспедицию.

 Проехав через сосновый бор, наполнивший салон автомобиля ароматом хвои, и прогромыхав колёсами по металлическому мосту, машина вскоре остановилась. Дипак объявил, что мы прибыли в Старый Манали и сейчас отправимся в храм Ману.

Засидевшись в автомобиле, мы с удовольствием покинули его и начали бодро подниматься по уходящей вверх узкой улице, звонко постукивая тростями по неровной брусчатке. Из дворов домов, мимо которых мы проходили, вкусно пахло ароматным сеном. Иногда моя голова задевала свисающие с небольших балкончиков охапки, по-видимому, лечебных трав. Временами Дипак предупреждал нас о выставленных около некоторых дверей ткацких станках с недовязанными шалями. Куда подевались ткачихи, для нас осталось загадкой. Но в отсутствии мастериц мы не решились наощупь познакомиться с технологией производства традиционных платков долины Кулу.

Вскоре  уютная улочка вывела нас к расположенному на ровном участке скалы святилищу. Единственный в Индии храм Ману  возведён именно на том самом месте, где, как утверждают индуистские эпосы, патриарх нового человечества после вынужденного длительного плавания впервые ступил на твёрдую землю. С точной датировкой постройки храма у Дипака возникли затруднения. Но, судя по тому, что при возведении стен использовали современный бетон, возраст этого культового сооружения насчитывает максимум несколько десятилетий. Впрочем, о том, что свято место и раньше не было пусто, говорят взятые из  более древней постройки и вмурованные в новые стены камни, с нанесёнными на них  в незапамятные времена таинственными надписями.

Мы так и не узнали, какими архитектурными особенностями обладало расположенное здесь прежде древнее святилище. Современный храм зодчий нового времени возвёл в стиле «шикхара». Услышав незнакомое слово, мы попросили гида быть проще и объяснить «на пальцах» слабо разбирающимся в тонкостях зодчества Индии туристам, что означает сей термин. Из последовавших пояснений поняли, что стоим перед небольшим храмом, чью алтарную часть венчает высокая пирамидальная башня, которая и является основным признаком древнеиндусского архитектурного стиля «шикхара» — в переводе с санскрита «горная вершина».

На этот раз, входя в храм, звонить в привратный колокол мне пришлось за двоих: священнослужители подвесили его так высоко и привязали к «языку» настолько короткую верёвку, что вовсе не малорослая Татьяна просто не смогла дотянуться до её конца.

Внутри святилища, как ни странно, не оказалось ни изображений, ни изваяний обожествлённого брахмана Ману. Зато присутствовали, по утверждению Дипака, красивые статуи более известных миру богов и богинь.  Если с изваяниями Шивы, Кришны и Вишну мы встречались довольно часто, то условно лицезреть грозных Дурга и Калли доводилось редко. Поэтому мы попросили  поподробнее описать этих суровых божественных женщин. Богиня-воительница Дурга гордо восседала на гривастом льве, удерживая в своих многочисленных руках оружие и атрибуты, доверенные ей другими высшими существами, — лотос Брахмы, трезубец Шивы и морскую раковину Вишну. Рассвирепевшая отчего-то богиня Калли повалила попытавшегося остановить её Шиву и едва не оторвала ему голову. Ох, не вовремя он отдал подержать своё оружие  Дурге! На шее Калли висит изящное ожерелье из человеческих черепов. Хищно высунутый изо рта язык готов слизывать пролитую   рассерженной богиней людскую кровь.

На фоне статуй неукротимых богинь — изваяния победителей десятиголового демона Раваны, бога Рамы с любимым луком в руках и его верного слуги — царя обезьян Ханумана, сжимающего тяжёлую палицу, смотрятся памятниками пацифистам.

Когда осмотр скульптур был завершён, я всё-таки спросил у гида: «Почему в храме Ману нет его изображений?» Пока Дипак объяснял, что великий брахман не только привёл ковчег к «земле обетованной», но и после того, как обосновался в этих местах, создал свод законов для будущего человечества, я как-то сошёл с волны. Возможно, пропитанная благовониями атмосфера храма затуманила моё сознание, но в ходе пояснений Дипака о вмурованных в стены камнях с текстами у меня почему-то возникла ассоциация со священными скрижалями. Предполагаю, что высеченные в камне письмена содержат часть статей законов, разработанных Ману, и они-то и воплощают в себе образ великого законодателя.

Выйдя из храма, мы вновь окунулись в сельскую пастораль и, не спеша, двинулись вниз по уже знакомой извилистой улочке. В привычные деревенские шумы — мычание коров, блеянье коз и ленивый собачий лай — вклинились загадочные звуки размеренных сочных ударов по чему-то влажному. Естественно, за разъяснениями обратились к гиду. Дипак, определив источник заинтриговавших нас звуков, поведал, что местная жительница затеяла стирку и, намылив очередную партию белья, колотит по ней тяжёлой деревянной колотушкой. По-видимому, семья женщины ещё не накопила денег на стиральную машину, а может быть, люди просто не хотят расставаться с проверенным веками традиционным способом избавления одежды от грязи.

 Патриархальный Старый Манали отделяет от Нового всего пара километров. И вскоре после того, как мы покинули тихий городок, в салон автомобиля ворвались гудки клаксонов, треск двигателей тук-туков,  рокот мотоциклов и прочие техногенные звуки, присущие современным индийским поселениям. 

Главная и чуть ли не единственная улица Нового Манали с почему-то морским названием Молл протянулась на несколько километров вдоль векового кедрового бора, отделяющего город от реки Беас. На ней располагаются многочисленные отели, дорогие рестораны, скромные закусочные, турагентства, масса магазинов и магазинчиков, небольшие сувенирные лавочки, большой рынок,  автовокзал и  всё остальное, что может понадобиться туристу.

Дважды в «королеве горных курортов», как иногда называют Манали индийцы, гостил Джавахарлал Неру. В память о тех визитах и просто в знак уважения к первому премьер-министру независимой Индии в центре города установлен его памятник. В своё время побывала здесь и Индира Ганди, но её монумента пока в Манали нет.

Оставив Гири отдыхать в кондиционированном салоне, мы выбрались на оживлённую улицу. Ненадолго влившись в разноязыкую толпу, вскоре отделились от неё, свернув в переулок, ведущий к возведённому  тибетскими беженцами монастырскому комплексу. Перед тем как войти в молитвенный зал буддийского святилища, остановились, чтобы с помощью Дипака обозреть главный храм обители снаружи. Нижний участок  высокой трёхъярусной пагоды расписан ярким тибетским орнаментом. На фасаде второго яруса резвятся рельефные драконы. Третий украшают изображения оленей и священные для буддистов тексты. Всё это великолепие венчает четырёхскатная металлическая крыша, блистающая на солнце позолоченными деталями.

 Вступая под крышу храма, я подсознательно ожидал услышать размеренное чтение мантр, но, по-видимому, время молитв либо уже прошло, либо ещё не наступило. Где-то в обширном зале тихо разговаривали туристы, а может быть, прихожане, да ещё с улицы доносились звонкие детские голоса.

Пройдя в глубь помещения, мы остановились перед фигурой, восседающей на лотосе и сверкающей в солнечных лучах. Трёхметрового черноволосого кудрявого Будду, обряженного в золотые одежды, охраняли стоящие по бокам статуи телохранителей с устрашающими копьями в руках. На мой вопрос, нельзя ли подойти поближе к скульптурной композиции и посмотреть её дактильно, Дипак ответил, что это невозможно. Оказалось, мудрые тибетцы, по-видимому, предвидя визит двух любящих распускать руки незрячих россиян, поместили великого учителя и его охрану на пёстро раскрашенный пьедестал высотой в два с половиной метра. Пришлось удовлетвориться описанием гида. Позади композиции, под потолком зала, располагается галерея, на которой стоят статуи других воплощений Будды. Среди них присутствовал и наш ревалсарский знакомец Падмасамбхава. Погладив неприступный пьедестал, мы отошли от него, и Дипак подвёл нас к стойке, на которой лежал завёрнутый в красивую ткань толстый фолиант.  Что это за книга, он не знал. По-видимому, какое-то буддийское святое писание. Осторожно проводя по укрывающей книгу ткани, я нечаянно смахнул с неё несколько оставленных паломниками монет. Пришлось лезть в карман и возмещать нанесённый урон.

Стены храма украшали рисунки на ткани в тибетском стиле «танка». Все они были посвящены различным эпизодам из жизни Будды. Подойдя к одному из них, Дипак поведал, что на нём изображён Будда настолько долго медитирующий под деревом, что от основателя одной из мировых религий остались только кожа да кости. На другом рисунке Великий Учитель блаженствует, достигнув состояния нирваны. 

В ходе перемещений по храму я периодически слышал, как кто-то ходит над нашими головами. Спросив у Дипака, пойдём ли мы на верхние этажи, получил отрицательный ответ. Верхние ярусы пагоды могут посещать только ламы и это они, передвигаясь по своим таинственным делам, сотрясают потолок.

Выйдя из храма, мы направились в сторону, откуда доносилось знакомое тарахтенье. Кручение молитвенных барабанов на этот раз немного затянулось. В монастыре, как скрупулёзно подсчитала Татьяна, их оказалось сто восемь.

Цифра эта, как и любая цифра на востоке, неслучайна. Сведущий в этом вопросе гид пояснил, что сто восемь — это произведение девяти планет, умноженных на двенадцать знаков Зодиака.

Перед тем как покинуть монастырь, немного прогулялись по его территории. В одном месте наше внимание привлекли раздающиеся откуда-то глухие стуки и громкие крики. И вновь нам понадобились комментарии Дипака. Монастырь существует на пожертвования прихожан, паломников, туристов  и выручку, полученную от продажи изготовленных в обители ковров. Около ковровой мастерской мы и находились. Работающие в ней ламы, по-видимому, вышли на обеденный перерыв и решили сыграть в чоло — тибетскую разновидность  европейской игры в кости. Заинтересовавший нас шум производили игроки, выплёскивающие свой азарт в громкие крики и удары деревянными пиалами по коврику, служащему игровым полем. С расположенной поблизости веранды на активно отдыхающих работников мастерской бросали завистливые взгляды другие ламы, занятые нанесением священных текстов на молитвенные флажки.

Покинув монастырь, мы вновь окунулись в светский шум главной улицы. Продвигаясь к ожидающему нас автомобилю, Дипак отметил, что в пёстрой толпе туристов часто встречаются индийские юноши и девушки, идущие рядом и бросающие друг на друга нежные взгляды. Скорее всего, это новобрачные.

По всей Индии Манали славится среди молодожёнов как весьма привлекательное место для проведения медового месяца. Татьяна не пропустила волнующую большинство представительниц слабого пола информацию и тут же спросила, а где Дипак и его  жена провели медовый месяц. Гид ответил, что сразу же после свадьбы он и Свати отправились в Бутан. Там им очень понравилось. Юную супругу Дипака особенно поразило непривычное для густонаселённой Индии малолюдье.

Андрей и Татьяна Усачёвы

Продолжение читайте в следующем номере.