Надежда Максимова
ШКОЛА НАДЕЖД
На окраине подмосковного городка Волоколамска любой укажет вам на старое двухэтажное здание с табличкой «Центр реабилитации слепых». Местным жителям нередко приходится наблюдать, как группы незрячих под руководством инструктора учатся ориентировке на улицах, в том числе с оживленным движением транспорта. Можно встретить незрячих из этого Центра на экскурсиях, на представлениях народного театра в Доме культуры, в выставочном зале. А Центр реабилитации на несколько месяцев становится для этих людей домом.
Ослепший человек вынужден жить в новых условиях, должен привыкнуть к своему новому положению. Это трудно сделать в домашней обстановке, среди родных, которые норовят опекать незрячего родственника, лишают его самостоятельности. Здесь же, в Центре реабилитации, человек оказывается среди людей с такой же, как у него, проблемой.
Центр реабилитации слепых работает в Волоколамске с 1977 года. Он создан на базе интерната для слепых, построенного в 50-е годы. Незрячему человеку необходимо трудиться, быть равноправным членом общества. Но чтобы трудиться на предприятии, прежде нужно суметь добраться до работы и благополучно вернуться домой, научиться элементарному самообслуживанию. Отсюда возникла необходимость в создании Центров реабилитации. Первоначально они назывались школами восстановления трудоспособности.
Долгое время здесь ограничивались функциями социальной и бытовой реабилитации. В начале же 90-х годов начали обучать незрячих профессиям.
В каких условиях работает Центр реабилитации в Волоколамске, как живется здесь тем, кто приезжает сюда, чему и как здесь учат?
С этих вопросов начался разговор с заместителем директора Центра по учебной работе Маргаритой Сергеевной Сорокиной.
СОРОКИНА: Наши бытовые условия оставляют желать лучшего. Здания требуют капитального ремонта. Но на это денег нет.КОРР.: На что же отпускаются средства?
СОРОКИНА: На питание слушателей, на медицинское обслуживание, на коммунальные услуги, на зарплату сотрудникам, на хозяйственные нужды.
КОРР.: Удается ли вам принимать всех желающих?
СОРОКИНА: Нет, приходится ограничивать приток поступающих на реабилитацию. У нас большая очередь. Некоторые ждут по несколько лет, чтоб сюда попасть. А это недопустимо. Когда человек потерял зрение, он нуждается в срочной помощи специалистов.
Маргарита Сергеевна права: двухэтажное здание Центра ветхое, оно малопригодно и для проживания, и для занятий. Деревянные перекрытия прогнили, канализационные и отопительные системы требуют замены. Здесь тесно, жилые комнаты не соответствуют санитарным нормам, а в учебных помещениях нет возможности разместить все необходимое для занятий оборудование. Одновременно здание может вместить всего 85 человек. А желающих пройти курс социальной, а особенно профессиональной реабилитации в этом Центре во много раз больше.
В середине 70-х годов в районе Волоколамска было развернуто строительство нового комплекса Центра реабилитации уже на 450 мест. Планировалось создать комфортные бытовые условия, расширить материальную базу для профессиональной реабилитации. Государство выделило на это строительство огромные средства. Но спустя некоторое время были вскрыты вопиющие злоупотребления и факты хищения денежных средств и строительных материалов. Финансирование было приостановлено. И теперь Волоколамскому Центру реабилитации придется ютиться в неприспособленных помещениях неопределенно долго, а его сотрудникам и приезжающим сюда - довольствоваться тем, что есть.
В программе социальной реабилитации - то, что ослепшему человеку нужно освоить первым делом. Это обучение навыкам самообслуживания и ориентировки в пространстве. Незрячие учатся ходить с тростью и с помощью других ориентиров в помещении и на улицах. Они осваивают письмо и чтение по системе Брайля, плоскопечатную машинопись. Это поможет им в некоторой степени компенсировать информационные ограничения, наложенные слепотой. Курс домоводства включает знакомство с несложными бытовыми приборами, основы рукоделия и кулинарии. Физкультурные занятия также необходимы для развития двигательной активности, они предусмотрены для всех слушателей.
Приезжающие сюда на обучение - люди разного возраста, уровня образования и жизненного опыта. Но нет таких, чтобы совсем ничего не умели. Преподаватели опираются на личный опыт приспособленности, который незрячие уже успели приобрести дома, и формируют группы по их индивидуальным особенности и уровню реабилитированности, каждый раз формируя программу обучения соответственно составу группы. Например, в занятиях по ориентировке у людей с остаточным зрением и у тотально слепых программы, разумеется, разные. Кроме того, есть разница в обучении недавно ослепших и тех, кто успел адаптироваться к слепоте.
Мы поинтересовались, каким образом формируется состав обучающихся в целом.
СОРОКИНА: Порядок комплектования Центра такой. Каждый год мы рассылаем в региональные правления ВОС письма с предложением присылать заявки на нуждающихся в реабилитации или в профессиональном обучении. Потом мы рассматриваем полученные заявки. В них указывается время потери зрения, группа инвалидности, возраст. В первую очередь мы приглашаем людей, которые недавно ослепли. Молодежь тоже пользуется преимуществом. Но правления сами решают, кого к нам направить. Бывает, что присылают совершенно других людей. Иногда региональные правления ВОС идут на поводу у слишком настойчивых, которые обивают пороги и добиваются отправки в Центр, как в дом отдыха. Их посылают сюда, только чтобы отделаться. Но случается, что человек не нуждается в реабилитации - уже сам адаптировался к слепоте. А для другого пребывание в Центре оказывается безрезультатным, поскольку он просто необучаем, по состоянию здоровья. Но мы работаем с теми, кого присылают.
На практике получается как? Присылают человека с медицинской справкой. Врачи пишут, что он здоров. А у него здесь начинаются припадки… или голоса слышит. Сейчас, например, приехал такой товарищ, который говорит: я по неделе не сплю, у меня сознание отключается. Председатель первички далеко не всегда знает о реальном состоянии здоровья человека. Тем более, если врач пишет, что он здоров.КОРР.: А как насчет дисциплины? Приезжают ли сюда алкоголики?
СОРОКИНА: Когда полстраны пьет - чего ж мы должны ожидать? Некоторые приезжают с благим намерением учиться, но держатся некоторое время, а после срываются. Есть люди с явной алкогольной зависимостью. Есть и такие, которые просто попивают. Их приходится отправлять обратно домой.
По статистике ВОС, незрячих женщин в обществе значительно больше, чем мужчин. В прошлом году, например, в нем состояло около 147 тысяч женщин и 123 тысячи мужчин. Но в Центре реабилитации обратное соотношение: женщин приезжает в среднем вдвое меньше. Обычно здесь формируется четыре женских группы и восемь мужских. С чем это связано?
СОРОКИНА: Возможно, женщинам труднее оторваться на несколько месяцев от дома, от семьи, и поэтому они отказываются. Но не потому, что они не нуждаются в реабилитации. Скорее всего, причины тут простые, житейские. Женщина вынуждена исполнять свои обязанности по дому, даже став незрячей, и как-то сама приспосабливается к привычным условиям жизни, а о большем уже не помышляет.
На социальной реабилитации у каждой группы свой учебный план. Это связано с разными программами обучения. Женщины имеют больше часов по домоводству, по кулинарии. Мужчины занимаются такими предметами, как деревообработка, столярное дело, слесарное дело, электросборка. Женщины занимаются вязанием, рукоделием.
КОРР.: Вязание женщинам, конечно, не помешает. Занятия по домоводству тоже необходимы. А что значит электросборка?
СОРОКИНА: Это знакомство с бытовыми электроприборами. Мужчины учатся производить мелкий ремонт бытовой техники, такой, как замена шнура у утюга, починка электрической плитки. Я думаю, это для мужчины полезно.
А на занятиях по ориентировке мужчины и женщины вместе, систему Брайля, машинопись тоже совместно изучают, на домоводстве и физкультуре тоже группы смешанные.
КОРР.: Теперь расскажите о себе, о своей работе и о других ведущих преподавателях вашего Центра.
СОРОКИНА: Я работаю здесь с 1977-го года. Пришла из обычной школы. Вначале была преподавателем ориентировки. Когда я только начала здесь работать, меня послали на курсы по работе с тростью в ГДР. Я тренировалась с завязанными глазами две недели, овладела основными приемами. Потом обучала других преподавателей. В 1985-м году меня назначили заместителем директора по учебной работе.
КОРР.: Какие проблемы у ваших преподавателей?
СОРОКИНА: Материальное обеспечение учебного процесса - это главная проблема. Например, сейчас мало выпускают тростей для ориентировки. Раньше Бийский химический комбинат выпускал прекрасные трости, легкие, удобные, изящные. Сейчас он их не выпускает. В свое время московское производственное объединение «Электротехника» выпускало стеклопластиковые трости, сейчас они выпускают только складные. Эти трости очень короткие. Максимальная их длина - сто десять сантиметров. А трость должна быть и сто тридцать сантиметров, и сто двадцать пять. Мы, конечно, как-то выкручиваемся, обходимся старым запасом. Но за два с половиной месяца обучения трость изнашивается, наконечник стирается. И она для повторного использования уже малопригодна. Можно еще ею пользоваться, но давать вновь поступающим - нет. А мы должны каждому человеку в каждом заезде выдать новую трость и научить с ней ходить. Это серьезная проблема. Кто будет выпускать эти трости, где их можно будет приобрести?
КОРР.: Эту проблему должен решать аппарат управления ВОС. Вы перед ними этот вопрос ставите?
СОРОКИНА: Ставили уже. Добавили нам тростей, но складных опять-таки. Теперь о приборах для письма по Брайлю. Они выпускаются Петербургским предприятием «Контакт». Один прибор стоит сто двадцать пять рублей. Качество их довольно-таки плохое. Из партии чуть ли не половина бывает бракованных. Клеточки с точками не совпадают, другие дефекты бывают. Правда, в последнем поступлении качество вроде бы получше. Встречаются бракованные, но меньше. Приходится при покупке проверять каждый прибор.
Конечно, все упирается в финансирование. Нам приходится на всем экономить. Приходится сокращать штаты, сокращать расходы. Денег все время не хватает.
О наших сотрудниках. В 1977 году сюда пришли работать преподаватели из обычных школ. Мы осваивали методики и программы работы с незрячими, сами разрабатывали приемы работы. Тогда мы сами мало что понимали в этом, но было кому нас учить. Например, нам помогал незрячий преподаватель по ориентировке, приехавший из Чебоксар, Одинцов Афанасий Тимофеевич. Преподаватели машинописи Анна Павловна Бельская и Надежда Ивановна Головлева работают с самого основания Центра. Почти все наши преподаватели закончили педагогический институт имени Герцена, дефектологический факультет. Во всяком случае, это специалисты с высшим образованием, с большим практическим опытом, они постоянно повышают свою квалификацию.
Домоводство ведут Нина Анатольевна Маринина и Валентина Петровна Хренова. Они обучили сотни незрячих, шить, стирать, гладить, печь блины, коржики, пирожки, булочки. Это добрые, терпеливые люди. Для работы здесь нужно обладать не только определенными знаниями, но и тактом, терпением. Хочется отметить преподавателей ориентировки Нину Николаевну Копыткину, Тамару Владимировну Кроханову - они также работают с самого основания нашего Центра, и работают с душой.
У нас несколько незрячих преподавателей. Освоение системы Брайля - дело сложное. Николай Николаевич Копытин не только владеет им в совершенстве, но и проявляет необычайное терпение при обучении - наши слушатели постоянно это отмечают. Татьяна Анатольевна Слепцова - тоже преподаватель по Брайлю. Вместе с Николаем Николаевичем они занимаются методической работой, кроме преподавательской. Сами готовят методические разработки к занятиям, дидактический материал.
Все наши незрячие преподаватели являются убедительным примером, чего человек может достичь без зрения. Ведь многие из тех, кто приезжает сюда - это отчаявшиеся люди, они переживают глубокий душевный кризис. Когда человек внезапно теряет зрение, ему поначалу не верится, что когда-то он сможет ориентироваться, самостоятельно ходить, жить, как раньше.
Татьяна Владимировна Усачева, Ольга Алексеевна Волкова - преподаватели по ориентировке высокой квалификации. Успешно работают в паре со зрячими преподавателями. Недавно пришла к нам местная жительница Наталия Юрьевна Фирсова, еще совсем молодая, но работает хорошо. Зрение она потеряла в школьном возрасте, и после школы пришла к нам на реабилитацию. Освоила макраме, вела кружок. А сейчас закончила институт по специальности психология. И мы взяли ее преподавателем по ориентировке. Много лет работает у нас психолог, Татьяна Савельевна Шалагина, тоже незрячая.
КОРР.: Расскажите о ваших учащихся. Что за люди приезжают к вам на реабилитацию? Это в основном рабочие или в основном интеллигенция?
СОРОКИНА: По социальной принадлежности люди самые разные. И по возрасту, и по образованию, и по уровню материального благополучия. В последнее время, конечно, все больше людей, испытывающих материальные трудности. Большинство из них живут на одну пенсию. Например, недавно приехала семейная пара. Они познакомились здесь, когда обучались на социальной реабилитации, а теперь приехали на профессиональное обучение. У каждого пенсия по 900 рублей. На такие деньги, конечно, не проживешь Родители тоже помочь не могут - сами пенсионеры, престарелые.
Многие, приезжая сюда на пять месяцев, имеют при себе всего 100-200 рублей на карманные расходы. Конечно, мало обеспеченных людей среди наших слушателей. Что касается образования, довольно большой процент - с высшим. Но работающих среди них почти нет. Предприятия ВОС в основном стоят либо работают несколько дней в неделю, люди там получают мизерную зарплату. Еще меньше таких, кто работает не в системе ВОС. Массажисты бывают. Некоторые устроились в бизнесе - курьерами, диспетчерами. Но это единицы. Многие хотели бы где-то работать, особенно семейные люди. Но первым делом им нужно заново обретать волю к жизни и овладевать элементарными навыками адаптации. Надо сказать, что за два с половиной месяца это удается, и люди меняются буквально на глазах. Только что приехавшие сюда и те, что уезжают отсюда - это совершенно разные люди. Меняется их настроение, жизненные планы. Побывав у нас, они называют Центр реабилитации островком счастья, или островком коммунизма, но, закончив курс обучения, неизбежно встают перед вопросом: а что дальше? Уезжают домой и попадают опять в трудные жизненные условия. И некоторые опять опускают руки. Пишут нам письма, звонят, приезжают иногда. У кого-то благополучно все складывается. Хотелось бы, чтобы наши первичные организации на местах оказывали больше помощи тем, кто в ней особенно нуждается.
Итак, Центр работает по двум основным направлениям: социальной и профессиональной реабилитации незрячих. Человеку необходимо не только приспособиться к жизни в быту, но и чувствовать себя нужным обществу, уверенно стоять на ногах, преодолевать вынужденное положение иждивенца.
В послевоенные годы незрячих пытались обучать двум-трем профессиям - шорника, бондаря, баяниста. Но по разным причинам эти профессии на практике оказались невостребованными. На целые десятилетия от профессионального обучения отказались. Незрячие трудились в основном на конвейерных линиях в УПП. Но в начале 90-х годов тысячи незрячих рабочих оказались не у дел. И тогда возродилась идея профессиональной реабилитации. Решили обучать незрячих доступным профессиям. Вот что рассказывает об этом заместитель директора Центра по профессиональному обучению Виктор Павлович Ковалев.
- Я агроном, закончил сельхозакадемию и педагогические курсы. Защитил кандидатскую диссертацию. Я преподаю здесь основы земледелия и овощеводства открытого грунта. Есть у нас еще один преподаватель по сельскому хозяйству, он ведет овощеводство закрытого грунта и плодоводство.
КОРР.: Есть ли у вас какая-то материальная база для этих занятий?
КОВАЛЕВ: Вы правы, на словах не обучишь. У нас есть деревья плодовые, теплица весенне-летняя, есть участок, где в открытом грунте выращивают рассаду, высаживают томаты, огурцы, капусту. Материальная база неплохая. Мы разводим кур, связаны с птицефабрикой. Слушатели сами изготавливают инкубаторы, выводят цыплят, ухаживают за ними. Раньше, когда мы немного богаче были, эти инкубаторы они забирали с собой. Но сейчас один теплорегулятор триста рублей стоит, стало накладно.
Преподаватель по птицеводству - заслуженный врач, кандидат ветеринарных наук, очень опытный.
КОРР.: Вот, человек закончил обучение. Знает, как сделать инкубатор, как вывести цыплят. И дальше что?
КОВАЛЕВ: Около четверти всех инвалидов живут на селе. И те, кто выбирает обучение сельскохозяйственным навыкам, - жители села. Они устраиваются на птицефабриках либо сами разводят цыплят, продают. В этом не только материальный интерес: человек занимается живым делом, реализует себя, чувствует себя равноправным.
КОРР.: Вы обучаете также пчеловодству. Пчелы - это ведь дело тончайшее, всегда ли можно их руками трогать? Я с трудом это себе представляю.
КОВАЛЕВ: Мы принимаем на обучение пчеловодству инвалидов с остаточным зрением. Они с помощью лупы могут разглядеть, делает ли матка засев. С весны начинают ревизию, подкормку - проходят все этапы, которые в пчеловодстве необходимы. Осенью обрабатывают улья бипином от вредителей.
КОРР.: Вернувшись домой, эти люди пчеловодством занимаются? У вас есть примеры, чтобы это кому-то пошло на пользу?
КОВАЛЕВ: Да, есть такие примеры. Нанимаются в пчеловодческие хозяйства. Либо покупают пчел, сами устраиваются. Это очень выгодная отрасль. С одной пчелиной семьи 50 килограммов меда можно получить.
В Волоколамском Центре есть возможность осваивать народные промыслы. Работают мастерские резьбы по дереву и плетения из лозы. Можно профессионально заниматься рукоделием - вязанием и плетением в технике макраме. Можно научиться переплетному делу, ремонтировать обувь и даже автомобили. Значит, и для городских жителей дело найдется.
Мы познакомились с работой нескольких профессиональных мастерских.
Почти во всех помещениях Центра есть какие-либо плоды деятельности мастерских: столовая, коридоры, кабинеты украшены плетеными из лозы изделиями. Это рамы для картин и зеркал, абажуры, корзины для цветов. Всюду попадаются на глаза нарядные кашпо, панно и шторы в технике макраме, резные декоративные изделия из дерева. В библиотеке - собственноручно переплетенные учащимися книги и журналы.
Первой мастерской, которую мы посетили, был класс резьбы по дереву.
Ее руководитель Татьяна Николаевна Горохова показала нам множество работ своих бывших учеников - тарелки, подносы, разделочные доски, статуэтки, рельефные панно. Двое учеников в это время трудились над полуобработанными кусками дерева - из них должны получиться декоративные ложки.
ГОРОХОВА: Ложка - это самое первое задание, которое получают новички. Все делается руками. Технология изготовления деревянной ложки такая. Ножовкой отпиливается по размеру кусок бруска, потом делается зарубка топором. Из этой грубой формы стамесками для резьбы по дереву вытачивается нужная форма.
КОРР.: Электролобзик вы не используете?
ГОРОХОВА: У нас никаких электроинструментов, используется только ручной инструмент. На все время обучения такая программа: изготовление сувенирных ложек, лотков, ковшей, наборов для кухни. Кроме того, шкатулки для рукодельниц, деревянные вазы. В качестве сувенирных изделий изготавливаются подсвечники, небольшие статуэтки, декоративные панно. То есть, человек может сделать полезные в домашнем обиходе вещи, а также подарки, сувениры для продажи. Многие любят изделия из природного материала, когда используются естественные формы, созданные самой природой: корни, ветки, стволы. Причудливо изогнутый корень можно немного обработать, добавить что-то от себя - и получается выразительная форма - птица, животное, фигура человека. Я вам покажу подсвечник, сделанный в технике корнепластики.
Он состоит из кусочка разветвленного корня. По форме напоминает старое дерево в миниатюре. Птицу мы сами сделали. Маленький совенок сидит на ветке. Снизу прикреплен металлический держатель для свечи в виде цветка.
Все это делают учащиеся. Естественно, я помогаю им на первых порах.
КОРР.: Где вы обучались деревообработке?
ГОРОХОВА: Я закончила Абрамцевское художественное училище по специальности художник-мастер резьбы по дереву.
Потом мы зашли в класс вязания. Здесь обучаются женщины, которые до потери зрения уже умели вязать. Известно, что опытные зрячие вязальщицы способны вязать вслепую. И все-таки они имеют возможность подглядывать, когда нужно проконтролировать правильность работы. А у незрячих этой возможности нет, но им в результате занятий удается не только восстановить свои навыки, но и совершенствовать технику вязания.
Есть среди учениц мастерской и такие, что держат спицы в руках впервые. Но и они успешно осваивают не только простые виды вязания, но и рельефную, и ажурную вязку. Из-под их рук выходят самые разнообразные изделия - варежки, носки, головные уборы, свитера, и вид у этих вещей вполне товарный. Возможно, кто-то из этих женщин будет работать на заказ, но главное-то не в этом. Вязание пригодится в семье, к тому же это занятие дает возможность заполнять время, которого у внезапно ослепшего человека вдруг появляется непривычно много.
Для украшения дома, для изготовления подарков и сувениров служит навык плетения в технике макраме. Здесь тоже обучаются женщины. К моменту нашего посещения Центра эта группа занималась всего неделю, но за это время освоены некоторые виды узлов, ученицы познакомились с материалами и приспособлениями для этого вида рукоделия. Впереди у них - пять месяцев, и за этот срок им предстоит научиться мастерить такие изделия, которые могут украсить не только дом, но и любой художественный салон - была бы охота.
Есть в Волоколамском реабилитационном центре работа и для мужских рук. Во дворе рядом с учебным корпусом - подсобные строения, в том числе - гаражи. В одном из них располагается мастерская по автоделу. Руководит ею опытный водитель и автомеханик Анатолий Владимирович Барков.
БАРКОВ: Я родился в Лотошинском районе. До армии был водителем, потом уехал на целину. Отслужил в армии. Потом вернулся сюда, на родину. У меня практический опыт вождения около 20 лет, я водитель первого класса.
Потом окончил техникум по специальности автомеханик. Работал инженером по эксплуатации на скорой помощи. Пришел сюда работать в 1992-м году, вот уж 10 лет будет, как я здесь.
КОРР.: Чему вы учите, как вы учите? На неподготовленного человека это производит странное впечатление - слепые автослесари.
БАРКОВ: Когда я сюда пришел, мастерская по автоделу здесь уже была, но программа обучения была очень узкая. Изучался только газораспределительный механизм, как отрегулировать клапаны и систему зажигания. Сейчас программа расширена и охватывает почти весь автомобиль: двигатель, трансмиссия, ходовая часть, кузов. Профессия, которую ребята здесь осваивают, называется наладчик рабочих систем автомобиля.
Когда формируется группа с остаточным зрением, с ними, конечно, легче. Многие знакомы с техникой - имели дело с мотоциклами, например. Но мы обучаем и тотально слепых. В основном это бывшие шоферы. Конечно, они хорошо знакомы с устройством автомобиля. Редко попадаются такие, чтобы совсем не имели дело с техникой.
В зависимости от индивидуальных возможностей мы определяем, способен человек осваивать эту науку или нет. Это становится понятно где-то в течение недели. Тогда решаем: отправлять его назад или обучать.
КОРР.: В чем для незрячего человека состоит регулирование клапанов или системы зажигания? Чего он должен добиться, на ощупь, на слух?
БАРКОВ: Мы сейчас в самом начале обучения, а начинаем обычно с двигателя. Вчера разобрали движок жигулевский шестерочный. Каждый попробовал руками детали, усвоил, как регулируются клапаны, как замеряются щупом зазоры в клапанах. А сегодня у нас москвичевская головка, где расположена вся клапанная система. Смотрим, чем отличается эта головка от той. Так мы проходим почти все легковые отечественные автомобили.
КОРР.: Скажем, водитель жалуется: стучат клапаны. И что находит незрячий наладчик?
БАРКОВ: Он находит увеличенный зазор между стержнем клапана и коромыслом. Детали при эксплуатации снашиваются, зазор между ними увеличивается. Прежде всего снимается крышка. Клапаны на всех машинах расположены сверху, доступны. Там нужно совместить определенные меточки и с помощью щупа измерить зазоры. Если они увеличены, их нужно уменьшить, довести до нормы. Это определяется на ощупь и контролируется с помощью пластиночки толщиной 0,15. Она вставляется между стержнем клапана и коромыслом. Зазор нужно уменьшить, чтобы щуп плотно в нем был зажат.
КОРР.: А что нужно сделать?
БАРКОВ: Отвернуть. Тут есть регулировочная контргайка и регулировочный болт. Заворачиваешь - зазор уменьшается.
КОРР.: Ключом гаечным?
БАРКОВ: Да. Или под отвертку бывает болт.
КОРР.: Это незрячему человеку доступно?
БАРКОВ: Я считаю, что доступно все, если человек заинтересован делом.
КОРР.: А что может сделать слепой наладчик в системе зажигания?
БАРКОВ: Нужно добиться, чтобы искра своевременно проходила в цилиндр через свечу. Это делается обычным шоферским способом: подставляется палец - хоп - немножко дернет, значит, искра есть. Вынимается первая свеча, находим такт сжатия, верхнюю мертвую точку поршня.
КОРР.: На ощупь?
БАРКОВ: Нет, когда свечу отвернули, вращаем ручкой. Совмещаем меточки, потом открываем трамблер. Ротор должен точно смотреть на вывод на крышке трамблера. Вращая ротор, подводим пластину к первому проводу. При этом используется в основном свечной ключ. А куда ротор смотрит - это уже определяется на ощупь. Когда заводим двигатель - по звуку определяем, раннее зажигание или поздновато. И корректируем его.
При раннем или позднем зажигании теряется мощность, идет перерасход топлива. Это на дороге ощущается.
КОРР.: В горку тянет плохо?
БАРКОВ: Да. Скажем, идем на скорости 60 километров в час и резко нажимаем на газ. Если нормальное зажигание, стуки должны появиться и потом пропасть. Если стуки появились и не пропадают, это раннее зажигание. Если вообще стуков нет, это позднее зажигание.
Наладчик узнает со слов водителя, позднее или раннее зажигание и доводит его до нормы.
КОРР.: А что касается подачи бензина - это не опасно для слепых людей?
БАРКОВ: Главное для слесаря - правильно отрегулировать карбюратор, замерить уровень топлива в поплавковой камере.
КОРР.: Чем?
БАРКОВ: На «Жигулях» снимаешь крышку с карбюратора, ставишь вертикально и по отклонению поплавка - семь с половиной миллиметров - замеряешь. Пальцем держишь поплавок. Если щуп плотно входит, - значит, отрегулировано все нормально.
КОРР.: В двигателе все-таки тонкие детали. А, скажем, ходовая часть?
БАРКОВ: Допустим, трансмиссия - передача крутящегося момента от двигателя к колесам. Это слепым вполне доступно разобрать и собрать. Например, лапки поменять или фрикционные накладки.
КОРР.: Водитель по звуку узнает об этих дефектах?
БАРКОВ: По выжиму сцепления. Если сцепление «ведет», то машина будет дергаться. И по звуку также: рычит, скребет.
Дальше идет карданный вал. У нас кардан есть, ребята сами могут заменить крестовину. Потом перейдем на задний мост.
Что касается ходовой части колеса - этот материал я им тоже даю. Как отрегулировать люфт? Ногой стукнул по колесу - сразу люфт ощущается. И регулируешь его. Подшипники заменить можно, домкрат при этом используется. Это тоже вполне доступно слепым.
Далее - тормозная система. Можно поменять колодки, если они износились. Цилиндры поршня поменять, прокачать тормоза, убрать воздух - это тоже абсолютно доступно.
КОРР.: Ваши выпускники реально занимаются авторемонтом? Есть такие случаи?БАРКОВ: Да, есть. Один мой бывший ученик, тотально слепой Гена Токарев из Марийской республики, прислал письмо. Ему выделили помещение, он занимается частным ремонтом. Подгоняют машины у него частные владельцы. Ремонтирует, регулирует. В Москве двое работают. Устроились в системе автосервиса. Может быть, по знакомству. Так что устраиваются как-то люди, находят возможности. Я думаю, что не зря здесь ввели автодело.
Два ученика Анатолия Владимировича, находившиеся в мастерской, начали учиться автоделу всего неделю назад, но, похоже, с надеждой смотрят в будущее. Сначала мы поговорили с Александром, который приехал из республики Коми.
КОРР.: Вы здесь недавно. А раньше приходилось иметь дело с техникой?
АЛЕКСАНДР: Когда я был зрячим, у меня было два мотоцикла. У брата машина есть. Он что-то делает - помогаешь ему, крутишь винты.
КОРР.: И в руках память осталась?
АЛЕКСАНДР: Не то что в руках - в голове.
КОРР.: Вы надеетесь это в будущем профессионально применить?
АЛЕКСАНДР: Да. Хочу работать по этой специальности. Есть знакомые с частной практикой. К ним можно будет обратиться.
Второй ученик Анатолия Владимировича, будущий автослесарь Ришат приехал из Башкирии.
КОРР.: А у вас есть какой-то опыт в автомеханике?
РИШАТ: Практики у меня нет. Конкретного назначения узлов я раньше не знал. Сейчас по деталькам все изучаем.
КОРР.: Когда в Уфу вернетесь, найдете применение своим рукам?
РИШАТ: Думаю, что найду. Когда я сюда уезжал, люди удивлялись: как это слепых учат автоделу? Выучишься, а работу мы тебе обязательно найдем. Я сюда записывался специально, когда узнал, что здесь есть автодело. Профессия эта все более востребованной становится, машин в частном пользовании все больше, а права некоторые частники покупают. Они машину плохо знают, не разбираются. Поэтому им придется обращаться за помощью к тем, кто может ремонтировать.
БАРКОВ: Главное, чтобы была голова и знания.
Да, с головой и знаниями многого можно добиться, если не терять присутствия духа. Судя по тому, что уже на начальной стадии обучения ученики Анатолия Владимировича Баркова полны оптимизма, дело у них пойдет.
(Окончание следует.)