Антон Кротков
ФИЛОСОФИЯ БИЗНЕСА
В среде слепых сложно удивить кого-то, удачно сложившейся научной или общественной карьерой, но незрячий человек, успешно продвигающий своё собственное дело, вызывает неизменный интерес. Елена и Николай начинали, когда-то с нуля и добились в бизнесе серьёзного результата. Возможно, начало этих успехов было положено ещё там - в их прошлой, далёкой от коммерции, жизни?
ЛЕНА: Я закончила психологический факультет МГУ в 80-м году. С 82-го года работала в специальном конструкторском бюро при обществе слепых. Там занимались проблемами реабилитации незрячих инвалидов, разрабатывали различные методические пособия.
НИКОЛАЙ: А я в 78-м году закончил философский факультет МГУ. Затем с 80-го по 83-й учился в аспирантуре философского факультета МГУ. Защитил диссертацию.
КОРР.: Какая у вас была тема диссертации?
НИКОЛАЙ: Моральная ценность труда в творчестве Льва Николаевича Толстого. В начале 90-х годов бюджетные организации стали финансироваться очень плохо, а у нас уже были дети. Пришлось срочно переориентироваться.
КОРР.: В 92 году, ещё не уходя с основной работы, Елена, а в большей степени - Николай, стали пытаться зарабатывать деньги за пределами привычных институтских стен.
Можно себе только представить, каково это было незрячим гуманитариям вдруг очутиться без чьей либо поддержки в открытом море свободного рынка. НИКОЛАЙ: Лично у меня какого-то тяжелого перелома не было. На прежней работе я читал лекции по основам философии, это в основном довольно догматический материал, а новая деятельность оказалось намного живее и, уж, конечно, гораздо более прибыльнее..
КОРР.: Это была только забота о хлебе насущном? Или все-таки вы, таким образом, искали себя?
ЕЛЕНА: То, чем мы занимались, было, не просто купи-продай. В первую очередь нас привлекало новое интересное общение.
НИКОЛАЙ: Пришлось рынок сбыта себе искать, налаживать связи с поставщиками. Это, я считаю, все творческая работа.
И потом, в бизнесе очень много людей творческих, высокообразованных: физики, химики, философы, историки. С нами, как правило, имеют дело люди, имеющие высшее образование. Ну, а если вдруг возникают проблемы, то человек с интеллектом всегда найдёт выход из сложной ситуации.
Я с легкой иронией поинтересовался: То есть с теми же бандитами вы можете при желании договориться? Николай, видимо припомнив неприятные эпизоды из собственной практики, мою иронию не воспринял:
НИКОЛАЙ, Возможно, но это вы утрировано говорите.
ЕЛЕНА: Это крайность…
КОРР.: Но это же не секрет. Сейчас в эпоху дикого рынка, ну, невозможно разойтись с людьми, которые желают паразитировать на тех, кто делает дело.
НИКОЛАЙ: Это да. Надо искать себе крышу.
О том, с чего им пришлось тогда начинать, сейчас Руцкие вспоминают или с горькой ностальгической улыбкой или с внутренним содроганием. Но мне показалось, что Елена и Николай уважают себя за то, что в итоге преодолели себя и обстоятельства.
КОРР. Я знаю, что на первых порах, вы носили на себе тюки с товаром. В том числе и возили их в метро.
НИКОЛАЙ: Было такое.ЛЕНА. Он себе даже спину сорвал.
КОРР.: Вы так тяжко вздыхаете, видимо, не слишком весело вспоминать то время.
НИКОЛАЙ: Тяжелые тюки были.
ЛЕНА: И воспоминания тяжелые. Так начинался наш бизнес.
НИКОЛАЙ: Вообщето, началось все с квартиры. Это сейчас собственный офис, склады, машины, сотрудники.
ЛЕНА: В съемной квартире мы работали два с половиной года.
НИКОЛАЙ: Раньше надо было экономить буквально на всем. Если машину возьмешь - прибыли не будет. Поэтому о транспорте и не мечтали. Товар таскали сами - в рюкзаках, сумках. Мы с Леной все делали сами. Были и директорами, и кладовщиками, и экспедиторами, и бухгалтерами. Ну, а потом уже, по мере того, как дело укреплялось, потихонечку, вначале склад арендовали, потом грузовичок приобрели, и так далее.
КОРР.: Небольшое помещение склада завалено многочисленными рулонами ткани и буквально наэлектризовано бодрой деловой энергией. Наш разговор то и дело прерывают звонки партнёров и клиентов фирмы. В кабинет постоянно заглядывают подчиненные, ожидающие незамедлительных распоряжений руководства.
КОРР.: То есть, вначале у вас не было других сотрудников, кроме вас самих?
НИКОЛАЙ: Конечно. Всё делали сами.
ЛЕНА: Помогали мои родители. Дети помогали.
КОРР.: Вы подбираете сотрудников или работаете, с кем придется.
ЛЕНА: Мы как бы с улицы никого не брали. Каждого сотрудника нам кто-то рекомендовал, и в каждом мы в принципе уверены. За всю нашу практику нас, конечно, тьфу-тьфу, но пока, к счастью, никто серьёзно не подставлял. Они же понимают, что если будет что-то, лишатся работы. Это же бизнес - дело суровое.
КОРР.: То есть, взаимное доверие между вами и вашими подчиненными должно быть на порядок выше, чем в обычной фирме?
ЛЕНА: Конечно.
КОРР.: Интересно, а вот то, что вы занимаетесь тканями, синтепоном, - наверно здесь есть какая-то своя философия? Или просто ваше сердце лежит именно к этому товару?
ЛЕНА: Сердце уже потом легло.
НИКОЛАЙ: Получилось это, может быть, где-то и случайно. Вначале, естественно, у нас не было особой любви, даже наоборот, мы сначала пробовали заниматься кассетами, лекарствами, книгами, чем-то еще. Но так сложилось, что в итоге мы остановились на синтепоне.
ЛЕНА: На синтепоне и подкладочных тканях.
НИКОЛАЙ: У нас были родственники, которые занимались тоже бизнесом.
ЛЕНА: Делали жатку. Помните, была раньше жатка в моде?
КОРР.: А что это?
НИКОЛАЙ: Жатый капрон. Курточки такие, как мятые. Наш родственник, как раз занимался этим жатым материалом. Доставал капрон на наро-фоминском комбинате и мял его.
В условиях химчистки, соблюдая определенную технологию, старым способом, делал жатый, или мятый, как называют, капрон. Разные цвета: бирюза, фиолет, желтый,, белый, черный. И тогда 10, 8 лет назад, изделия из этого материала пользовались большим спросом.
ЛЕНА: Писк вообще. Куртки шли влёт!
НИКОЛАЙ: Так вот, он поначалу нам давал этот капрон под реализацию.
ЛЕНА: Сначала просто просил продать материал. Как-то, чего-то он застрял у него. И у нас получилось.
НИКОЛАЙ: Да. И вот одну партию продали, другую, третью. Появилась у нас клиентура. Потом к жатому капрону добавили подкладочный материал.
ЛЕНА: Синтепон.
НИКОЛАЙ: Полистер, полифир, саржу. Затем дублерин, флизелин.
КОРР.: Рассказ о любимом деле эмоционально завёл Руцких. О своем товаре они говорили вдохновенно и с любовью. И всё же мне не очень верилось, что вселенная души Николая сузилась до размеров мануфактурной лавки.
КОРР.: Неужто от бывшего Николая Петровича, который всерьёз занимался философией, ничего в вас не осталось?
НИКОЛАЙ: Конечно, осталось.
КОРР.: А что?
НИКОЛАЙ: Вот Елена знает, что осталось.
ЛЕНА: Он и сейчас любит пофилософствовать. Какой-нибудь простой вопрос со всех сторон любит рассмотреть, обсудить. Осталось…
НИКОЛАЙ: Я по-прежнему приоритет отдаю духовной деятельности. Даже не философии. Философия, это все-таки интеллектуальная, умственная работа.
КОРР.: А что для вас духовная деятельность?
НИКОЛАЙ: Вера. Наша православная вера. Я вообще заметил такую закономерность, может она только мной отмечена: чем больше мы утверждаемся в вере православной, тем больше Господь дает…
КОРР.: Успех в делах?
НИКОЛАЙ: Да, успех в делах. Здесь какая-то есть зависимость, может быть, даже и прямо пропорциональная. То есть для меня бизнес на втором плане. Я думаю, и для Елены тоже. Для нас приоритет, это духовная деятельность.
КОРР.: А можно ли сейчас, в наше такое смутное время, делать бизнес и при этом оставаться истинно верующим человеком?
НИКОЛАЙ: Вы же знаете, что сейчас очень много православных предпринимателей.
КОРР.: А каким на ваш взгляд должен быть православный предприниматель?
НИКОЛАЙ: Соблюдать все нравственные нормы обязательно. Быть честным, порядочным. Проявлять доброту, гуманность, милосердие к окружающим.
КОРР.: Вы перечисляете те качества, которые, по-моему противопоказаны современному деловому человеку.
НИКОЛАЙ: Да, они вредны, конечно. Эти качества противоречат духу, так сказать, предпринимательства. И, тем не менее, существует очень тесная диалектическая связь между милосердием, добротой, честностью, порядочностью и деловой успешностью. Я в этом убежден.
КОРР.: И в своих партнерах по бизнесу вы встречаете ответное желание именно так же себя вести с вами?
НИКОЛАЙ: В общем, может быть, и не всегда.
ЛЕНА: Не всегда…
КОРР.: Интересно, а если человек, выражаясь современным сленгом, «кинет» вас, - вы с ним по-православному поступите? Или все-таки ответите ему адекватно?
НИКОЛАЙ: На этот вопрос, мне кажется, нельзя ответить однозначно - да или нет. Этот вопрос нужно наполнить конкретным содержанием: кто кинет, когда кинет, при каких условиях.
КОРР.: Я имею в виду: в вас есть готовность, вернее, понимание того, что какая-то конкретная ситуация может потребовать от вас нарушить заповеди?
НИКОЛАЙ: Мораль это не деньги, и торговать моралью нельзя.
КОРР.: Бывает так, что, пообщавшись с не очень порядочными людьми, возникает желание вернуться в науку, в спокойную гавань, бросить к чертям этот бизнес?
НИКОЛАЙ: Нет, нет! Мы очень любим своё дело. И потом, мы стараемся, если видим, что люди непорядочные, просто в дальнейшем не иметь с ними дела. Мы строим серьёзные партнёрские отношения с людьми, которые исповедуют нормальные принципы человеческого общения. И таких людей, Бог милостив, мы пока находим.
КОРР.: Елена Николаевна, то, что вы в своё время занимались психологией, как-то помогает в комерции?
ЛЕНА: Психология в нашей работе играет очень большую роль. Круг общения расширился, и необходимо правильно оценивать людей, особенно потенциальных деловых партнёров. И здесь приходится обязательно учитывать и психологию личности, и психологию общения, эмоций. Правда не всегда помогают теоретические знания, многое происходит на интуитивном уровне.
КОРР: Например? Вы чувствуете, когда со стороны собеседника, скажем, идет негатив?
ЛЕНА: Конечно.
КОРР.: А как вы это чувствуете?
ЛЕНА: В голосе, в интонации, даже в тембре.
КОРР.: Говорят, что незрячие люди, более сенсорно восприимчивы. Они лучше чувствуют собеседника?
ЛЕНА: Да, имеет место такое.
КОРР.: За счет чего это происходит?
ЛЕНА: Компенсация идет недостающего зрения. В манере речи уже заложено, отношение человека к вам. А, в общем, это объяснить трудно. Я же говорю, что многое происходит интуитивно.
КОРР.: То есть, вы достаточно быстро определяетесь: стоит вам иметь дело с человеком или нет?ЛЕНА: Не знаю, насколько это так. Мы ведь не только на основе: нравится человек или не нравится, строим с ним взаимоотношения. Главное для нас, это интересы дела. Иногда человек не слишком нам приятен, но мы продолжаем с ним партнёрство, так как выгода от нашего сотрудничества, перевешивает брезгливость.
КОРР.: а вам не мешают избыточные знания в области психологии?
ЛЕНА: Нет, не мешают. И учиться было интересно, открывать для себя закономерности человеческого общения. И вообще, меня психология до сих пор очень интересует. И потом, я же говорю, у меня сейчас живой психологической практики гораздо больше, чем, когда-либо в прошлом. Каждый день десятки людей - клиенты, поставщики, переговоры. Здесь без учета психологического фактора обойтись никак нельзя. Кому что сказать, как сказать, вообще, как поступить. Это все вещи очень тонкие.
НИКОЛАЙ: И очень важные!
КОРР.: Перед тем, как вам предстоят важные переговоры, вы как-то свою линию поведения продумываете?
НИКОЛАЙ: Обязательно вместе обсуждаем, проигрываем.
ЛЕНА: Естественно, что по ходу беседы вносим какие-то коррективы, ведь всё заранее не просчитаешь. Но всё равно, предварительную канву предстоящих переговоров обязательно продумываем.
НИКОЛАЙ: Прежде чем заговорить о деле, нужно побеседовать на отвлеченные темы, прощупать, что за человек перед тобой, - чем он живет, о чем думает. В свою очередь и тот, кто приходит на переговоры, наверняка тоже смотрит на нас: а что мы представляем собой. Кто мы такие, в чём наша слабость и сила.
КОРР.: Сколько лет вы уже занимаетесь бизнесом?
НИКОЛАЙ: В этом году отметили десять.
КОРР.: Есть ощущение, что пришел настоящий опыт?
НИКОЛАЙ: Рынок суровая штука. И говорить, что мол, мы уже все знаем, все можем, - нельзя. Есть какой-то опыт, но, увы, с каждым годом работать все сложнее и сложнее. И налоги, и законодательная база, и конкуренция, и спрос. Сейчас же все больше обращают внимание на качество: качество не только товара, но и услуг. Это все очень усложняет нашу работу.
КОРР.: А как вы относитесь к неудачам?
НИКОЛАЙ: По принципу: Бог дал - Бог взял.
ЛЕНА: Переживаем, конечно.
НИКОЛАЙ: Всякое было.
КОРР.: Сейчас, оглядываясь на эти десять лет, есть ощущение, что ваша жизнь стала ярче, богаче: событиями, эмоциями, общением?
НИКОЛАЙ: Потеряли все-таки больше. Хочется иногда что-то почитать, - философско-этическую литературу. До перестройки трудно было сыскать духовную литературу. Скажем, работы праведного Иоанна Кронштадского, Феофана Затворника, святого Игнатия - святителя Игнатия Бренчанинова, или Жития святых Дмитрия Ростовского. Это же то, чем зачитывалась вся наша православная Русь до революции. Ничего этого не было. А вот сейчас появилось. Выходят прекрасные работы наших выдающихся отечественных философов, таких как Василий Розанов, Павел Флоренский, Леонтьев, Ильин, Тихомиров, Никифоров-Волгин. Доступными стали произведения таких христианских авторов, как Иван Шмелев, Борис Зайцев, Виктор Николаев с его книгой «Жывый в помощи» и некоторых других. Я думаю, что они по своему таланту наверно равны таким литературным корифеям, как Чехов, Тургенев. И вот, вместо того, чтобы наслаждаться этой высокой литературой, приходится заниматься коммерцией. Времени, чтобы читать практически не остаётся. Увы, только урывками касаешься всего этого. Раньше ведь можно было уходить в библиотеку и сколько душе угодно читать, заниматься, конспектировать.
ЛЕНА: Потом рабочее время у нас было нормировано. Отсидели на работе, скажем, с девяти до пяти - и все. Сейчас же целый день крутимся, как белка в колесе. Мы десять лет без отпуска.
КОРР.: На какой результат вы работаете? На детей?
ЛЕНА: Даже о результате не задумываешься. Для нас это уже, как спорт.
КОРР.: О детях ваших расскажите.
ЛЕНА: У нас два сына. Двадцать и девятнадцать лет. Младший учится в академии управления на третьем курсе.
КОРР.: Они зрячие?
ЛЕНА: Зрячие. Второй сын закончил Российский институт социальных исследований.
КОРР.: Какая специальность у него?
Лена.: Менеджер. Мы хотели, чтобы они наукой занимались. А они более прагматичные оказались.
КОРР.: Какая-то помощь вам от них есть?
НИКОЛАЙ: Конечно, помогают. Но больше мы им пока. Стараемся держать их при себе.
ЛЕНА: Под присмотром, по возможности.
НИКОЛАЙ: Время сложное. Соблазнов много. Поэтому их не отпускаем пока от себя.
КОРР,: Наверно, во многом именно благодаря тому, что вы десять лет крутитесь в бизнесе, они сейчас имеют возможность учиться и спокойно становиться на ноги. То есть, если бы вы до сих пор жили на свои скудные научные оклады, им бы сейчас было очень нелегко.
НИКОЛАЙ: Кто знает, а может, наоборот, лучше было бы. Вопрос философский, сложный вопрос. Если бы мы были в трудном материальном положении, может быть, дети в университет пошли бы… Не стремились бы стать менеджерами, а стремились бы освоить более фундаментальные специальност. Университет есть университет. И ту базу, которую он дает человекусейчас ни одно учебное заведение не вытягивает. Имея фундаментальное образование, они смогли бы лучше сориентироваться, чем заняться.
КОРР.: Как вы отдыхаете?
НИКОЛАЙ: Да, вперемешку с работой. Работаем, отдыхаем.
ЛЕНА: У нас есть загородная дача. Когда выдается денёчек свободный, едем туда. Там у нас огород, парники.
НИКОЛАЙ: Елена очень любит в свободное время копаться с овощами. У нее весь подвал забит банками, всякие там огурцы, помидоры законсервированные. Для нее это прямо отдушина. Мы построили теплицу стеклянную с отоплением.
ЛЕНА: У нас там редисочка взошла, салатик, лучок. Собака нас там - сенбернар. С ней занимаемся, гуляем.
НИКОЛАЙ: За городом замечательно. В любое время года. Дети, к сожалению, этого не понимают. Мы тянемся за город, а они в Москву. Разгонять тоску. И у нас здесь противоречие.
КОРР.: Может, какие-то советы дадите незрячим людям, которые пытаются как-то свою жизнь наладить, чем-то заняться серьезным?
НИКОЛАЙ: Молодым людям совет, чтобы они учились. Хорошее фундаментальное образование, это лучшее вложение в будущее.