Надежда Максимова
ШКОЛА НАДЕЖД
(Окончание. Начало - в №3 за 2002 год)
В небольшом флигеле во дворе Волоколамского Центра реабилитации расположилась мастерская плетения из лозы - одна из самых популярных на отделении профреабилитации. Здесь осваивают новую специальность слушатели в основном из сельской местности. Руководит мастерской Виктор Григорьевич Комовкин, настоящий мастер своего дела.
КОМОВКИН: Чтобы стать настоящим плетельщиком, надо много работать. Минимум два года каждый день по восемь часов, и чтоб руки болели.
КОРР.: Откуда вы? Где учились?
КОМОВКИН: Я отсюда родом. После окончания института водного хозяйства десять лет прожил в Грозном, работал там в проектном институте. По всей Чечне мы строили, много денег закопали. Вовремя сбежал оттуда, вернулся сюда. Поработал главным инженером в одной конторе. А мой брат в школе реабилитации работал. Я знал эту школу, устроился сюда. Потом заочно учился в университете, получил помимо технического педагогическое образование.
Здесь сначала вел мастерские электротехническую и по деревообработке. А девять лет назад открыли мастерскую лозоплетения, как профессиональное отделение. Составили программу, в которой был предусмотрен довольно-таки широкий диапазон обучения профессиональным навыкам.
В первую очередь - знакомство с инструментами. Это щемилка, колунок. Затем осваиваем правила заготовки материала. Можно заготавливать лозу без специальной посадки - в пойме реки, оврагах, любых пониженных местах растет дикая лоза. Как получить из нее товарную лозу? В намеченных местах диким растениям обеспечивается соответствующий уход. Способы простейшие. Осенью стебли подрубаются на высоте 20-30 сантиметров от поверхности, просыпаются спящие почки и вырастают длинные однолетние побеги, которые пригодны для плетения.
Второй сезон заготовки - весна, когда начинается сокодвижение в стеблях. Тогда мы подрубаем лозу, тут же на месте очищаем ее от коры, пробеливаем на солнце. После просушки и сортировки связываем и пускаем в дело. Преимущество весенней заготовки в том, что мы все делаем на месте, домой мусора не несем. А недостатки - в том, что весенняя лоза слабая. Она ломается, расщепляется.Лозу мы заготавливаем своими силами, она здесь недалеко растет в оврагах - ходим, подрубаем. На территории тоже сажаем. В этом году опять собираемся посадить. Сейчас сделали хороший забор вокруг нашей территории, так вот вдоль забора и посадим. Сажаем черенками. С ребятами этого заезда как раз будем сажать лозу. И они полностью будут знать всю технологию.
КОРР.: И когда будет готов материал?
КОМОВКИН: В это же лето вырастет - три-четыре веточки от каждого черенка. Но сначала они будут слабые. Если приживутся, то впоследствии с каждого куста ежегодно почти на корзину можно будет набрать. Молодая лоза хороша, но она от коры не очищается, ее надо варить. У нас здесь для этого все есть: и бак, и ванна, где мы замачиваем лозу.
Методика обработки лозы такова. Мы не всегда используем целые побеги, чаще - колотые двухгодичные, трехгодичные ивовые палки. Мы их расщепляем на три-четыре части. А потом делаем так называемую ленту, на специальном станочке. Пропускаем через него, получается гибкая тоненькая лента. Вот, например, один из учеников работает за таким станком.
УЧЕНИК: Я Красильников Илья, из Магнитогорска. Я делаю очищение ленты, то есть очищаю ее от лишней коры, делаю ее подходящей толщины, чтобы она была гибкой, удобной для плетения. Чтобы можно было оплести ручку корзины.
КОРР: Вы уже пробовали сами что-нибудь плести?
ИЛЬЯ: Да, я начал корзину - это будет первое мое самостоятельное изделие. Я и раньше сталкивался с такой работой - знакомые плели, давали мне попробовать. Мне понравилось, поэтому я и выбрал здесь это отделение. Надеюсь, что научусь хорошо плести.
КОМОВКИН: Освоив заготовку материала, изучаем различные способы плетения. Их существует множество, но основные способы - простое плетение, рядовое плетение, послойное плетение, рядовое с ажуром. Плетение лентой. Плетение шашечкой, шахматкой. Наиболее сложное - ажурное плетение: столбчатое, стрельчатое, крестовое, крестовое сложное. Еще очень важно научиться делать загибки. То есть освоить способы завершения изделия, которые придают ему красоту и аккуратность. Бывают простейшие загибки, загибка в две пары прутьев, в три пары, в четыре пары прутьев. Есть более сложные, ажурные загибки.
Лоза - трудоемкий материал. Освоение всех этих способов - тяжелое испытание для непривычных рук. Поэтому для тренировки на начальной стадии есть специальные тренажеры, где вместо прутьев используются резиновые жгуты. Потом эти способы отрабатываются уже на лозе. Одновременно изучаем различные виды изделий, в которых традиционно используются те или иные приемы плетения. Каждая местность имеет свою специфику, свой конек. Где-то больше корзинки идут в дело, где-то более популярна плетеная мебель.
Корзины бывают разными. Наши ученики осваивают первым делом простую круглую корзинку, потом - белорусскую, украинскую, так называемую монастырскую корзину. На разных видах корзин мы стараемся отработать разные способы плетения, разные узоры.
Потом переходим к более тонкой работе. Здесь уже каждый может выбрать, что он будет плести - хлебницу, сухарницу, ажурную фруктовницу. Как правило, ребята стараются испробовать разные формы, делают много предметов. Кашпо, панно настенное. Очень увлекательно оплетение емкостей -
любой бутылочки, баночки, да и крупных емкостей - например, больших цветочных горшков. Очень красивы плетеные абажуры разных форм. Плетут также рамы для картин и зеркал. Приходит время, когда человек уже сам придумывает новые виды изделий, творит, так сказать, на свободную тему. В программе также предусмотрены основы плетения мебели. Как изготовить стол, кресло, табуретку, санки - все это мы обговариваем и показываем.
Плетеные изделия могут быть разными по цвету. Для этого производится окрашивание прутьев. Есть окаренный прут и неокаренный, они имеют разный цвет. Можно окрашивать прут при варке. Дольше поварить - и он меняет цвет. Делается, допустим, ажур хлебницы из пары или тройки прутьев. Один прут белый, а два окрасили в луковой шелухе, они чередуются в узоре. Весенняя лоза белая, а если ее поварить, она становится золотистого цвета. Чередование белого и золотистого - получается орнамент. Готовые изделия можно для прочности обработать клеем, чтобы изящные, ажурные вещи были пожестче, лучше держали форму.
По окончании курса все ученики сдают экзамен. Все изделия, которые за пять месяцев изготавливают наши слушатели, представляются на суд комиссии. Сразу виден прогресс: если первое изделие - круглая корзина - еще, прямо скажем, не очень круглая, то к концу обучения уже, как правило, у большинства учеников получаются довольно-таки приличные изделия.
Надо сказать, что все помещение мастерской лозоплетения наполнено множеством плетеных изделий. Это нельзя назвать выставкой. Обстановка в мастерской вполне деловая, и на рабочих местах нет ничего лишнего. Зато вокруг - на стеллажах, подоконниках, подвешено к потолку, прикреплено к стенам - изобилие корзин самых разных размеров и форм, абажуров, декоративных панно. Сразу можно отличить неказистые работы новичков и вполне профессиональные изделия выпускников предыдущих лет. Впечатляет богатство фактур и цветовое многообразие, которое способен давать такой немудреный материал, как ивовая лоза - от бело-золотистого до темного, зелено-коричневого. Разнообразие видов изделий также велико - от почти невесомых подстаканников и миниатюрных сувенирных шкатулочек до предметов мебели - здесь и табуретки, и кресло, и дачный столик.
КОМОВКИН: Чтобы прийти к настоящему качеству, надо много поработать на более грубых операциях. Сначала продвижение идет медленно, но месяца два-три - и мастерство уже дает себя знать. Человек начинает проявлять творческую инициативу, сам выбирает и даже придумывает новые виды изделий, задает все больше вопросов.
Конечно, нас особенно интересовала проблема трудоустройства выпускников мастерской. Удается ли им находить применение полученным здесь навыкам? Находят ли сбыт их изделия?
КОМОВКИН: Наше ремесло очень заразительно. Устраиваются же после обучения кто как. Многие работают индивидуально, некоторые становятся преподавателями кружков.
Была у нас одна слушательница, из города Зея. Честно поставили мы ей за экзамен четверку. Она в свое время работала на строительстве, знает там всех. Ей выделили помещение, транспорт. Она организовала кооператив «Ивушка». Научила плетению не только инвалидов по зрению, но и других инвалидов. Заключила договор с одним заводом на изготовление мусорных корзин. Это довольно грубое изделие, но они набили на этом руку, а потом уж более сложные изделия освоили.
Был один товарищ из Тверской области, очень активный. Заключил у себя дома договоры на корзины для цветов. Это оказалось выгодно. Сейчас в моде плетеные рамы для зеркал. Это тоже дорогая вещь. С удовольствием берут для оформления офисов. Но первым делом надо суметь договориться.
Да, зеркало в плетеной раме - это очень красиво. Но плетельщики, как правило, живут в сельской местности, и не каждый может найти достаточное количество заказов на такую работу. Более ходовыми все-таки оказываются бытовые предметы, те же корзины. У нас, городских жителей, возникло сомнение - для чего в наши дни может понадобиться плетеная корзина? Простая грибная - это понятно, за грибами ходить. А вот нарядная, ажурная - приглянется ли такая горожанке? Виктор Григорьевич говорит:
- С такими корзинками хозяйки на базар ходят за яйцами. Три-четыре десятка вмещает небольшая корзинка. И главное, не побьешь по дороге. Удобно носить в корзинах овощи, фрукты с рынка или дачного участка.
Еще одно направление производства плетеных изделий, пользующееся спросом, - это сувенирная продукция. Виктор Григорьевич рассказал нам, как легко мастеровитому человеку решать, например, проблему подарка. Небольшую корзину можно сплести за полдня, еще меньше времени займет изготовление плетеной кухонной подставки или небольшого ажурного панно. Можно сплести изящный подстаканник, фигурную шкатулку для бытовых мелочей - одна из таких, в форме сердечка, своеобразная «валентинка» - и была нам продемонстрирована. А можно сделать оплетение для обычной винной бутылки, и порожний сосуд из стеклотары превратится в сувенир. С особенной же гордостью нам был продемонстрирован декоративный поднос в форме лебедя, в обиходе мастерской прозванный просто «Гусь». Это творческая работа одного из выпускников мастерской, пережившая уже несколько выставок. Сделано мастерски: плоскость овальной формы с плавно изогнутой в форме крыла низкой стеночкой, а ручкой служит грациозная полая шея с головой и клювом. Нам сообщили, что автор этой работы в настоящее время возглавляет кооператив по изготовлению плетеной мебели в Калуге.
Именно на изготовление сувенирной продукции нацелен Геннадий - еще один нынешний ученик Виктора Григорьевича. Он приехал из Выборга, а это крупный туристический центр, и Геннадий уверен, что он не будет сидеть дома без работы. А пока он осваивает азы плетения.
КОРР.: Ну как, поддается вам материал? Или пока трудно?
ГЕННАДИЙ: Трудно, конечно. Я никогда раньше ничем таким не занимался. Видел, как другие плетут, но сам не пробовал.
КОРР.: А почему решили попробовать?
ГЕННАДИЙ: А у нас там специфика местная - большой спрос на изделия народных промыслов. Правда, подобные изделия поставляются в основном из Белоруссии. Думаю, и мне на этом рынке можно будет пристроиться. К тому же там нет многого из того, что здесь учат делать. В основном у нас продают корзины. А можно делать много хозяйственных мелочей, сувениров. Оно и выглядит симпатично, и изготавливать нетрудно.
Пожелав Геннадию успеха в деле обновления ассортимента на выборгском рынке народных промыслов, мы познакомились с третьим учеником мастерской.
УЧЕНИК: Меня зовут Александр, я из Владимирской области. Живу вдвоем с сыном. На пенсию-то не проживешь. И поэтому просился я сюда очень.
КОРР.: Для вас это совершенно новое дело?
АЛЕКСАНДР: Да, совершенно новое. Материала для плетения у нас дома полно, дикорастущего. Думаю, что с этим у меня проблем не будет.
КОРР.: У вас уже вырисовывается изделие какое-то.КОРР.: Да и сын, наверное, поможет. А может, и сам научится.
АЛЕКСАНДР: Да, на него вся надежда.
АЛЕКСАНДР: Это будет высокая корзина с ручкой.
КОРР.: Это какой способ плетения?
АЛЕКСАНДР: Цепочка. Он состоит из двух способов. Веревочка в два прута вправо и веревочка в два прута влево. А в результате выходит цепочка. Я расщепляю лозу на три части, получается шмол. Плетение шмолом имеет свои преимущества. Во-первых, экономия материалов в три раза. Во-вторых, корзина получается легче. И вдобавок улучшается эстетический вид. Это делается колунком, это самодельный инструмент. Сучок яблони крестообразно распиливается и используется для расщепления прута.
На прощание руководитель мастерской поделился с нами трудностями, которые приходится преодолевать ему и его подопечным в работе. Этой мастерской не хватает подсобных помещений для хранения и обработки материала, инструментов, которые трудно сделать вручную, некоторых станков. Но и в имеющихся условиях, как мы убедились, мастерская работает весьма продуктивно. Люди уезжают домой с новой профессией, что позволяет им заново поверить в собственные силы, лучше устроиться в жизни.
Далее мы направились в мастерскую по ремонту обуви. Виктор Павлович Ковалев, сопровождая нас, лукаво посмеивался, будто бы подготовил какой-то сюрприз. Оказавшись на пороге мастерской, мы поняли, почему. Мы готовились к встрече с матерым сапожником, но «сапожником» оказалась хрупкая, элегантная, ухоженная и весьма привлекательная женщина. Она представилась:
- Захарова Галина Александровна. Я преподаватель по ремонту обуви.
Мы уже успели привыкнуть к тому, что многие из сотрудников Центра реабилитации - люди незаурядной судьбы, и потому, оправившись от потрясения, мы поинтересовались, что привело Галину Александровну на эту стезю, столь необычную для женщины.
КОРР.: Как так получилось, что вы преподаете сапожное ремесло? Я, честно говоря, удивилась, увидев вас здесь.
ЗАХАРОВА: Да, многие удивляются. Слушатели каждого заезда поначалу недоумевают: почему женщина? Хрупкая, маленькая, чему она может научить?
Недавно два мужчины пришли на занятия, весь первый день промолчали. На второй день пришли - и, будто не замечая меня, повели такой разговор: Миш? - Ножка на ножку так, знаете: Миш? А ты шуруп от болта отличить можешь? - Я-то могу… И, знаете, такое пренебрежительное многоточие слышится в интонации. Но я тут же приступила к делу, начала знакомить их с инструментами, с приемами работы, объяснять, как нужно в сапожном деле пилить, точить, сверлить - и они уже пас, на лопатках. А потом извинялись за то, что поначалу не приняли меня всерьез.
Этот эпизод, живо представленный Галиной Александровной в лицах, очень точно проиллюстрировал известную премудрость о том, как обманчиво бывает первое впечатление. В ходе дальнейшего общения и нам стало понятно, что перед нами настоящий профессионал, и все сомнения улетучились. И все-таки - как происходило становление этого профессионализма, что привело Галину Александровну сюда, в Центр реабилитации?
ЗАХАРОВА: Я жила в городе Фрунзе. Рано лишилась родителей. Поступила в техническое училище. Там было гособеспечение - одежду, обувь, питание предоставляли бесплатно. Для меня это было единственным выходом. Я закончила это училище с отличием. На предприятии меня тоже сразу отличили. Потому что я старалась изучить как можно больше операций. А потом встретила молодого человека, вышла за него замуж и приехала с ним сюда. Здесь работала 19 с половиной лет в комбинате бытового обслуживания, мастером по пошиву новой обуви. Я всеми операциями владею: подошву могу приклеить, каблук укрепить, обтянуть. По сути дела, могу сшить любую обувь от начала до конца. Муж меня долго уговаривал перейти работать сюда. Люди незрячие, говорит, надо помочь. Профессия действительно полезная. И убедил: в 1993-м году я все-таки решилась.
Галина Александровна продемонстрировала нам несколько пар обуви, сшитой ею собственноручно: мужские ботинки, детские сапожки, женские модельные туфли. А как ей удается применять свой богатый ремесленный опыт в работе с незрячими и слабовидящими учениками? Здесь у нее накопилось немало собственных приемов, «фирменных» секретов, позволяющих адаптировать собственные профессиональные умения к тем особенностям восприятия, которыми обладают слушатели Центра.
Поначалу мастеру необходимо развивать их осязательные ощущения через знакомство с теми материалами, с которыми придется иметь дело в сапожном ремесле.
ЗАХАРОВА: Начинаем мы с того, что учимся отличать натуральную кожу от искусственной. И на новой обуви, и на старой. Есть характерные признаки, по которым можно их различать. Я говорю ученикам: прочувствуйте эту кожу. Передайте мне все ее свойства: какая кажется вам более теплой, какая - холодной. Сначало это кажется непривычным, они говорят: такого нельзя передать. Я объясняю: это - натуральная, она мягкая, эластичная. А потом и они уже привыкают, начинают различать и выражать словами свойства разных материалов: эта холодная, та теплая, эта мягкая, та жесткая, даже рисунок, фактуру кожи чувствуют.
Затем учимся кроить заплатки. Я придумала, что это можно делать с помощью специальных лекал и шаблонов. Зрячий-то человек без шаблонов и лекал раскраивает, а здесь приходится изобретать специальные способы. Лекала сделаны из обувного материала кожваллон, они жесткие. А шаблоны должны быть мягкими, они изготавливаются из линолеума.
Затем учимся обрабатывать заплаты, чтобы у них были тонкие краешки. Чтобы заплата была незаметной, она должна плавно переходить на туфлю. Можно пришивать заплаты прямым швом. Затем знакомимся с зигзагообразным швом. Все шьем вручную, с помощью специального крючка, машину не используем.
В процессе носки мы, как правило, изнашиваем подошву, особенно носочную и пяточную часть. И обувь становится некрасивой. Как выровнять подошву? Мы используем микропорку - это единственный обувной материал, который имеет толщину до двух сантиметров. Вырезается кусок нужной формы и толщины и приклеивается, так что даже сильно сношенная подошва становится ровной.
Еще более сложная проблема - перелом подошвы, что часто случается со спортивной обувью, особенно с кроссовками. Многие думают, что такой дефект уже не подлежит ремонту, но это не так. На место перелома вставляется клин. Иногда можно обойтись заплатой, если трещина или отверстие невелико. Наступили, допустим, на что-то острое - на стекло, на гвоздь, и обувь начинает промокать. Мы можем поставить такой же косячок в виде заплаты.
Когда скользко зимой, многие просят поставить подметки. Мы используем клеевой способ крепления. У кого есть остаточное зрение, может освоить и гвоздевой способ.
Все обучение у нас сориентировано на работу в самых обычных домашних условиях, чтобы наши слушатели, не имея никакого сложного оборудования, могли применить свои умения. Сесть за любую тумбочку, взять материалы - и можно принимать заказы. Основной инструмент - крючок - они сами могут сделать. Единственное, в чем нужна помощь - им кто-то должен изготовить специальный сапожный нож. Он должен быть таким острым, чтобы им можно было побриться.
Для клеевого крепления мы используем специальные обувные клеи. Для натуральных кож - это «Рапид», «Репрен». А для искусственных - «Дисмакол», «Рикол», «УР». Обувной клей прежде всего должен обладать эластичностью. И скорость высыхания тоже важна. Процесс ремонта не должен затягиваться: надо, чтобы через полчаса уже заказчик мог обуться и уйти. Недавно мы приобрели клей «Спрут». Он оказался очень хорошим. Его изобрели наши десантники, им можно склеивать все что угодно в любых условиях, даже под водой. Берем кожу, намочили, склеили. Все вручную. Соединение получается очень прочным.
Далее изучаем все виды нитей, которыми шьют обувь. Это может быть леска разной толщины, это очень удобный материал. Для верха обуви используются капроновые нити. Лучше всего идут нити для плетения сетей.
КОРР.: Ваши выпускники применяют свои знания?
ЗАХАРОВА: Был у меня ученик по фамилии Зоткин, из Рязанской области. Человек тотально незрячий с детства. Обучался очень старательно. А потом приехал домой - и прославился среди незрячих своим мастерством. Обувь ремонтирует прямо дома, себе на жизнь зарабатывает, а на предприятие идти ему невыгодно. Одна женщина обучалась у меня - Галина Павловна, председатель первички из Нижегородской области. Она недавно прислала письмо - рассказывает, как занимается обувным ремонтом, тоже дома, в основном для своих.
КОРР.: А есть такие случаи, чтобы выполняли заказы?
ЗАХАРОВА: В основном, конечно, для соседей делают. Обувщик это ведь как скорая помощь. Вспоминают о нем только тогда, когда обувь портится.
КОРР.: Давайте-ка мы с вашим учеником познакомимся.
СЕРГЕЙ: Я Сергей, приехал из Няндомы Архангельской области.КОРР.: Вы сейчас, насколько я понимаю, изучаете образцы кож. Получается различать?
СЕРГЕЙ: Получается мало-помалу.
КОРР.: А инструменты уже пробовали использовать?
СЕРГЕЙ: Главный инструмент пока - это ножницы. Вырезаю детали, заплатки по лекалу. Лекало накладывается на кусок кожи, и по его форме должна выйти заплатка. Главное, чтобы не сдвигалось лекало и чтобы не было зарезов - неровных краев.
За это время еще научился различать материал подошв. Подошва бывает микропористая, резиновая, полиуретановая, кожаная, кожваллоновая. Могу назвать, из каких основных частей состоит обувь. Это подошва, союзка, задинка, голенище, фурнитура.
КОРР.: Это для вас совсем новое дело?
СЕРГЕЙ: Мне приходилось видеть, как это делают другие, но сам ни разу не делал.
КОРР.: Вы намерены освоить все это профессионально?
СЕРГЕЙ: Конечно. У меня серьезные намерения - ведь мне нужно сменить работу. На той, где я до последнего времени работал, мне тяжеловато. Я был рамщиком на пилораме.
КОРР.: Расскажите подробнее об этой своей предыдущей работе и почему вам пришлось с ней расстаться. Вам противопоказаны физические нагрузки?
СЕРГЕЙ: Да нет, особых противопоказаний нет. Самому тяжело. И зрение может окончательно ухудшиться.
КОРР.: Какой длины бревна на пилораме?
СЕРГЕЙ: От шести до девяти метров.
КОРР.: В чем ваша работа заключалась?
СЕРГЕЙ: Я запускал бревна в раму. Бревно подводится к пилам. Оно на двух тележках - одна ведущая, а у задней тележки стоит комлевой и комель зажимает, чтобы бревно не вертелось. Вот, такие дела.
КОРР.: Там, наверное, опилки со страшной силой летят, ветер их относит в лицо, в глаза. Или вы в очках работали?
СЕРГЕЙ: Да нет, техника безопасности там вообще не соблюдается. На государственных предприятиях техника безопасности обязательна. А мы работаем у частника, там никого не волнует, что с тобой случится. Мы работаем без оформления.
КОРР.: А работая с обувью, вы можете быть сами себе хозяин.
СЕРГЕЙ: Да, на это я и рассчитываю. Думаю, что не буду ни от кого зависеть. Это меня и вдохновляет.
КОРР.: А заказчики у вас будут, как вы считаете?
СЕРГЕЙ: Думаю, что будут. У нас в городе есть в этом потребность. Во всей Няндоме занимаются ремонтом обуви человека два-три, из Армении ребята. Работают сами на себя, зарплата у них выходит от семи до десяти тысяч чистыми. А на пилораме я получал в месяц три тысячи. Как видите, разница существенная. Вот я и приехал сюда.
А учиться мне очень нравится. Преподаватели здесь вообще блеск.
И Сергей сопроводил эту характеристику красноречивым жестом. Восторженные отзывы учеников о преподавателях Центра реабилитации стали для нас уже общим местом.
КОРР.: Жаль, что у нас не видеосъемка - тогда этот большой палец мы бы крупным планом показали. Здесь о преподавателях мы слышим только хорошее. Разве так бывает, чтобы все было так хорошо?
СЕРГЕЙ: Здесь каждый преподаватель еще и немного психолог. В подобных заведениях это обязательное качество. Если люди удерживаются здесь, то они или становятся психологами, или сразу уходят. Здесь остаются только те, кто расположен понимать людей с их проблемами.
Это верно отмечено. Главное богатство Волоколамского центра реабилитации - это люди, которые здесь работают. Руководителям профессиональных мастерских необходимо не только хорошо владеть ремеслом, которому они обучают незрячих, но и обладать незаурядными педагогическими способностями, особой психологической чуткостью, терпением и тактом. Квалифицированную помощь им всегда готова оказать Татьяна Савельевна Шалагина, психолог Центра. Через ее руки проходят все слушатели, прибывающие на реабилитацию. Татьяна Савельевна работает здесь давно. Кроме практической работы, она занимается научными исследованиями. В подарок от нее мы получили сборник «Навстречу незрячему», в котором собраны статьи по проблемам психологической адаптации незрячих в семье и в обществе.
КОРР.: Лет двенадцать назад мы с вами уже разговаривали. И вы тогда говорили о проблемах, которые возникали перед вами, как перед психологом. Страна с тех пор изменилась до неузнаваемости, а проблемы у тех, кто приезжает на реабилитацию, все те же: подавленность, растерянность и так далее. Или что-то изменилось?
ШАЛАГИНА: Я бы сказала, что изменилось само поколение. Реакция на слепоту у современной молодежи проявляется теперь несколько иначе. В начале 80-х годов доля тех, кто с потерей зрения терял и семью, у мужчин где-то 50 процентов была. И бросали скорее тех, кто много пил. Кто был хорошим мужем, тех, как правило, не бросали. У женщин же после того, как они слепнут, семьи сохраняются, дай бог, если на один процент. У женщин ситуация такой и осталась. А вот у мужчин ситуация приближается к женскому варианту. Современные девочки, видимо, воспитаны уже на другой литературе, у них нет такого убеждения, что надо хранить верность мужу. Они теперь подходят к жизни с более рационалистичных позиций, считают, что надо думать в первую очередь о себе, о своих удобствах. И если сама девочка может еще колебаться, - бросать или не бросать ослепшего мужа, - то родители уж постараются, чтоб она обязательно его бросила. Сами они, может, и не бросили бы. Но свой ребенок им дороже, чем чужой, ее муж.
Современная молодежь стала более циничной. С ребятами, ослепшими в результате военных действий в Афганистане, что поступали к нам в начале 80-х, работать было проще. У них была четкая система ценностей, понятий о том, что такое хорошо и что такое плохо, что значит честно, бесчестно, порядочно. Современная же молодежь отличается более циничными представлениями: я знаю, что меня обязательно бросят, значит, я могу тоже бросить, меня сломают - значит, и я могу кого-то сломать. Сами высказывания друг о друге какие-то механические. И отношение к партнеру по общению, как к безделке, как к брошке какой-нибудь. Брошка сломалась - ее выбрасывают. Нет у них четкой системы ценностей, им кажется, что в жизни не к чему стремиться. Поэтому многие склонны пить, тянутся к наркотикам. Недостает молодым незрячим стремления во что бы то ни было научиться ходить самостоятельно, самому себя обслуживать, быть человеком, который, несмотря на слепоту, многое может делать сам, может, в частности, создать свою семью.
Стремление к учебе тоже стало более поверхностным. Учебные занятия у них на втором плане. Я сейчас с удивлением думаю: то ли я изменилась, то ли учащиеся, которые к нам поступают, изменились. Раньше в каждом заезде было, как правило, несколько человек, кто находился в глубокой депрессии, я часами с ними беседовала, пытаясь вытащить из этого состояния. И видела, как они оттаивают. Сейчас же почти никто не производит впечатление депрессанта. Они много смеются, ходят на дискотеки, бегают, прыгают. Депрессия стала теперь проявляться скорее как состояние душевного кризиса. Человек не видит смысла в жизни, а просто ищет способы себя развлечь, развеселить. Трудно бывает выявить, с кем надо особенно серьезно поработать. Вроде все так легко и весело, - и вдруг неожиданные фокусы: напьется и начинает плакать, говорит: мне жить не хочется. Личность сама по себе стала неглубокой, и реакция на потерю зрения неглубокая: серьезных переживаний, личностных проблем - этого нет. Лишь бы как-то себя занять.
КОРР.: И как же работать в этих условиях? Какие цели вы перед собой ставите?
ШАЛАГИНА: Мы пытаемся возвращать людей к человеческим отношениям, устанавливать связь души с душой, сердца с сердцем. Есть такой вид психологического тренинга, когда люди сидят в кругу и высказывают при всех свою боль, а потом вместе обсуждают проблемы друг друга. Мы разыгрываем ролевые ситуации, подобно тому, как дети играют в дочки-матери, в продавца и покупателя. Потом стараемся анализировать поведение каждого в этих ситуациях, пытаемся понять, что двигало каждым из участников. Ведь на поверхности одно, а внутри другое, и важно понимать мотивы поведения человека.
В одной группе могут быть вместе и люди старшего поколения, и молодые, и это полезно и тем, и другим. Молодым полезно наблюдать глубину отношений более зрелых людей, а молодежь вносит заряд оптимизма.
КОРР.: Но если, как вы говорите, у этих молодых людей вообще нет никаких моральных и этических ориентиров, то о каком оптимизме может идти речь?
ШАЛАГИНА: Оптимизм у них просто оттого, что молодой. Ничего не болит, вся жизнь впереди. Простая телесная радость. Конечно, времени у нас для полной перековки мало, но хоть маленький толчок мы даем. Когда расстаемся, учащиеся часто говорят, что группа стала для них семьей. И я думаю, что на этом примере они могут строить свои отношения с другими людьми.
В прошлом заезде была у нас девушка Юля. Ее все восприняли так, что это сильно расходилось с ее собственным представлением о себе, что заставило ее серьезно задуматься, по-иному взглянуть на свои проблемы. Мы даем возможность человеку взглянуть на себя со стороны, благодаря этому человек по-новому смотрит на то, что он делает и почему к нему люди относятся так или иначе. Бывает, что человек в жизни упорно повторяет одни и те же ошибки: ему, например, кажется, что проще поменять мужа или жену, и при этом не понимают, что можно поменять свое отношение.
Такие занятия ведутся в течение двух с половиной месяцев по два часа в день. Бывают занятия вроде игры: мы сравниваем человека с какой-то погодой, с животным, растением. Была у нас одна женщина, Ирина Богданова. Она сказала: когда я сюда приехала, то я чувствовала себя избушкой на курьих ножках, мне хотелось от всех отвернуться, никого не видеть, ничего не знать. А теперь я себя чувствую царевной-лягушкой, которой хочется сбросить свою шкурку и быть царевной.
В прошлом году группа решила нам сделать подарок. Вот он: мягкая игрушка, банан, шкурка у него раскрыта. Это, говорят, символ нашего кружка, нашей обнаженной души. Здесь надпись: I love you. Получется, будто бы душа обнажается, и в этой душе звучит: я тебя люблю.
У нас много разных методов в работе. После потери зрения у многих нарушается сон. Аутогенная тренировка - метод, помогающий расслабиться, научиться засыпать. У нас работает кружок психологических знаний, где мы даем и теорию, и тренинг общения. Индивидуальные беседы проводим, тестируем.
Ребята, ослепшие в Чечне, отличаются от тех, кто в Афганистане ослепли. Туда попадали, может быть, более развитые в интеллектуальном отношении. А в Чечню в основном попадают люди из деревень, из пьющих семей, сами пьющие, наркоманы. Сейчас ведь многие стали откупаться от армии. А у деревенских жителей этой возможности нет. Так вот, у этих ребят из Чечни душа - просто сгусток крови. Очень тяжело с ними работать, у них никакой собственной системы ценностей нет, к тому же они грязи там много нахлебались. Трудно их отогреть.
КОРР.: А бывают безнадежные случаи? Чтобы как приехал, так и уехал?
ШАЛАГИНА: Бывают такие. Иногда даже трудно понять - больные они психически или нет? Сейчас у нас психотерапевта сократили, а это самый нужный врач был. Она, как врач, могла понять - психиатрия это или нет. Таких, у кого голова травмирована, среди наших слушателей, наверное, половина. Психотерапевт мог лекарство назначить, чтобы стимулировать работу сосудов головного мозга, работу памяти. Сейчас у нас двое вызывают сомнения - может быть, они психически больные. Неизвестно, сможем ли мы скорректировать их поведение. Есть такие, которые совсем не идут на контакт: их пытаешься вывести на откровенность, а человек замыкается: мне ничего не надо. Если человек психически здоров, так не бывает.
КОРР.: А почему сократили психотерапевта?
ШАЛАГИНА: Денег нет. На все надо иметь лицензию. На педагогическую деятельность мы лицензию купили. А на медицинскую - денег не хватило.
КОРР.: А есть такие примеры, чтобы молодой человек был целеустремленным, знал, чего хочет?
ШАЛАГИНА: Есть такие примеры. Был у нас Алеша Генералов, бывший военный, 1972-го года рождения. Года четыре назад он потерял зрение. Он говорил: моя цель - научиться писать по Брайлю, научиться ориентироваться, ходить самостоятельно. Хочу быть председателем первички, чувствую, что справлюсь, знаю, к кому пойти, какую помощь реальную предложить. Хочу взять от Центра реабилитации все, что возможно, по максимуму. Редко, но встречаются молодые люди целеустремленные, серьезные, глубокие.
В том заезде была у нас интересная пара. Познакомились они по объявлению. Приехали вместе, но жили в разных комнатах, потому что не зарегистрированы официально. Приходили к нам, мы с ними много беседовали, и они стремились друг о дружке узнать как можно больше. Чтобы брак был крепче, они хотели знать всю подноготную характера друг друга. Где можно уступить, где нужно помочь. Я считаю, это очень разумный подход. Обычно ведь люди прячут свою подноготную.КОРР.: А с чего все начинается? Вот они приезжают, и вы со всеми поголовно беседуете?
ШАЛАГИНА: Да, беседуем минут десять. Записываем анкетные данные. Если нам кажется, что у кого-то могут быть причины, затрудняющие обучение, пытаемся поглубже разобраться: проверить память, внимание, мышление. Это первая диагностика. Если была травма головы - мы проверяем дополнительно. Спрашиваем: когда потеряли зрение? Почему? И он объясняет: была, допустим, опухоль мозга. Сейчас все больше становится незрячих, у которых и слух ослаблен. Запомнился мне случай с Оксаной, из предыдущего заезда. Я ее чуть было сразу не отправила домой - она не могла даже дату своего рождения назвать. А потом выяснилось, что она плохо слышит, но скрывает это. То, что она слепая - с этим она уже свыклась, а вот на то, что плохо слышит, у нее комплекс. Я задаю ей анкетные вопросы. Когда она не расслышит, она предпочитала отвечать: не знаю. Имя, отчество, фамилию назвала. Я спрашиваю: полная дата рождения? Она говорит: не знаю. Я удивляюсь: как? Вы не знаете, когда у вас день рождения? Думаю: может быть, она меня не слышит? Она отвечает: я очень хорошо слышу. И совсем меня сбила с толку. А сколько лет маме - знаете? - Конечно, знаю. - И сколько же? - Не знаю. Я решила, что это случай безнадежной дебильности. Приглашаю ее папу - посоветоваться. А он на нее как гаркнет: - А ну, быстро говори, когда ты родилась? - И она вдруг начинает лепетать: такого-то числа, такого-то года. Я ахнула: оказывается, все знает. Какой вопрос я ни задам - папа гаркнет - и она тут же отвечает. Тогда я поняла, что все-таки она плохо слышит, но скрывает. Либо сама не понимает, что не слышит. А самое странное было в том, что сам вопрос: вы слышите? - она всегда слышит и на него четко отвечает: да, я очень хорошо слышу. А другие вопросы задаешь - не слышит. Я ей пыталась объяснить, что у нее проблемы со слухом, но она так и не приняла этого.
КОРР.: Вы работаете уже 20 лет, у вас накоплен колоссальный опыт. Вы делали попытки как-то обобщить свои наблюдения? Вы написали какие-то работы?
ШАЛАГИНА: Да, несколько работ я написала совместно с ленинградскими учеными, и один сборник статей издали работники нашего Центра - «Навстречу незрячему». Тут есть моя статья.
КОРР.: Нет ли у вас идеи написать книгу самостоятельно?
ШАЛАГИНА: Очень хотелось бы, но времени совершенно нет.
КОРР.: Чем же вы так заняты?
ШАЛАГИНА: Поскольку зарплата у меня маленькая, приходится работать на полторы ставки. И получается, что с половины девятого до 19-ти часов ежедневно я занята на работе. Когда я начинала работать, я очень переживала, что многое не успеваешь. Слепые с детства более или менее умеют свои проблемы решать. Главное - больше заниматься недавно ослепшими. Поработав какое-то время, я поняла, что дело не в том, кто с моей точки зрения больше нуждается в помощи. Когда человек сам осознает, что именно ему нужно, он все впитывает, как губка, и это благодатная почва. В первый год своей работы я была похожа на человека из анекдота, который опоздал на работу, его спрашивают: почему? - Да вот, я старушку через дорогу переводил, а она упиралась. Я, наверно, тоже зачастую пыталась переводить через дорогу тех, кто упирался, и я это видела, но у меня было чувство неудовлетворенности, что я их тяну изо всех сил, а отдачи мало. Потом эти люди приезжали повторно, уже немного созрев. И сами шли ко мне решать свои осознанные проблемы. И вот тогда начиналась продуктивная работа. Теперь-то, если я вижу, что человек упирается, я его предоставляю судьбе. Созреет - придет потом сам, всему свое время.
КОРР.: С кем-то из тех, с кем вы работаете, у вас контакты сохраняются? Как складываются их судьбы? Помогает ли им центр реабилитации?
ШАЛАГИНА: Был у нас один парень, Андрей. Ослеп в Афганистане, подорвавшись на мине. Он переживал глубокий кризис, очень трудно было с ним поначалу. Упрямился, трость в руки брать не хотел, говорил, что она у него ассоциируется с щупом саперным. Но я думаю, что это была отговорка: ему не хотелось выглядеть инвалидом. Приходилось предлагать свою помощь: давайте, я похожу с вами. Мы его чуть ли не полгода здесь держали. В итоге он научился-таки сам ходить, писать по Брайлю, потом даже поступил в институт. Закончил филфак, сейчас преподает в педагогическом институте.
Он чуть не разрушил сам себе личную жизнь: начитался, должно быть, книжек, герои которых, становясь инвалидами, нарочно писали своим девушкам, что-де я нашел другую, чтоб их не травмировать. Он тоже решил порвать отношения со своей девушкой, чтобы не обременять ее своими проблемами. Мы с ним эту ситуацию тоже прорабатывали. И в конечном счете он женился на своей девушке. Для меня это было большой радостью.
Или другой парень из Афганистана был, Паша. Он поступил к нам после попытки самоубийства. Первый год все ершился, никак не хотел жить без зрения. На второй год уже приехал более адаптированным к слепоте. И, поучившись у нас, поступил на юридический факультет в Ростове. Слышала, что работает теперь юристом и женился на своей однокурснице, зрячей. То есть его судьба тоже сложилась благополучно. Когда я предлагала ему писать письма, он отказался: он воспитан, что мужчина должен быть сильным, он в десантных войсках служил, и общаться с теми, кто его видел слабым и беспомощным, для него неприемлемо. У него было желание отгородиться, забыть, что когда-то с ним такое было.
Мне особенно приятно бывает, когда наши слушатели потом идут учиться на психологов и помогают другим, передают, так сказать, эстафету. Несколько таких случаев уже было.
Да, многие из тех, кто получил от Татьяны Савельевны Шалагиной своевременную психологическую поддержку, получают второе дыхание для дальнейшей жизни.Будучи сама незрячей, она работает с таким напряжением и отдачей, которые и многим зрячим не под силу. Ее роль в том, что отчаявшиеся люди заново обретают смысл жизни, очень велика. В этом - и главный результат ее работы.
По существу, каждый педагог и сотрудник Волоколамского Центра вносит свой вклад в психологическую реабилитацию приезжающих сюда людей. Здесь люди заново приобщаются к миру культуры, что помогает им не терять живую связь с миром.
Главный очаг культуры в Волоколамском Центре - это библиотека. Руководит ею профессионал и энтузиаст Татьяна Петровна Цветкова. Раньше она работала директором городской библиотеки. Судьба привела ее сюда в 1996 году, и она довольна: «Здесь лучше, я полная хозяйка, делаю все что хочу». Хочется добавить: и даже то, что вроде бы не обязана делать. Библиотека для нее - это не просто книжки выдавать и заполнять формуляры. Это - средоточие разнообразной культурной информации, маленький культурно-информационный центр.
Пока мы беседовали с Татьяной Петровной, в библиотеку то и дело заходили люди с самыми разными вопросами и просьбами. Многие устраивались у музыкального центра и слушали музыку - Ванессу Мэй, Вивальди. Фонотека здесь пока небольшая, но Татьяна Петровна постоянно заботится о новых поступлениях, чтобы была возможность удовлетворять самым разным запросам. Конечно, трудно совмещать в одном помещении аудиотеку и читальный зал. «Как-то выкручиваемся», - смеется она. Есть здесь магнитофон для прослушивания «говорящих книг», отдельные стеллажи с литературой по Брайлю - это художественная литература и журналы «Для вас, женщины», «Острый сюжет», «Культура и здоровье», «Литературный альманах». Портрет самого Луи Брайля в технике барельефа - в красном углу.
Здесь же - игротека: есть шахматы, шашки, домино, карты, нарды. В библиотеке проходят шахматно-шашечные турниры. «У нас нет таких средств, чтобы вручать победителям ценные подарки. Мы готовим маленькие «призочки», - говорит неунывающая Татьяна Петровна. - Но и это людям приятно.»
Местная уроженка, Татьяна Петровна хорошо знает историю города. Она сама ведет кружок краеведения, водит слушателей на экскурсии в ближний Иосифо-Волоцкий монастырь. Хранящиеся в библиотеке деревянные макеты архитектурных памятников - монастыря, московского Кремля - дают возможность незрячим ознакомиться с формой и расположением построек.
Сама заядлая театралка, Татьяна Петровна организует поездки в московские театры. А в народном театре Волоколамского Дома культуры слушатели Центра давно стали завсегдатаями, для них на представлениях специально выделяется свободный бесплатный ряд, и это тоже хлопотами Цветковой. Местным выставочным залом незрячие также пользуются бесплатно, причем для них отводится специальное время, свободное от других посещений, - можно спокойно все обойти, ощупать экспонаты, поговорить с экскурсоводом. Ни одно заметное культурное событие в Волоколамске не проходит мимо внимания слушателей Центра под руководством Татьяны Петровны. Особенно полюбились им литературные гостиные - встречи и беседы с известными писателями, поэтами, артистами. Запомнилась недавняя встреча с писателем Анатолием Приставкиным.
Татьяна Петровна затеяла и фототеку - в библиотеке хранится несколько увесистых альбомов со снимками всех интересных культурных событий в Центре реабилитации за много лет. Это своеобразные фотоотчеты об экскурсиях, самодеятельных постановках, литературно-музыкальных вечерах, турнирах «Что, где, когда?», КВН.
Хранитель культурной информации, этот необычный библиотекарь старается стимулировать и развивать творческие способности слушателей. Многие из них пишут стихи, рассказы. Плоды самодеятельного творчества бережно хранятся в библиотеке в виде самодельных литературных альманахов, выпускается журнал «Чобит» (Черные очки, белая трость). Устраиваются лирические вечера, где слушатели читают друг другу свои стихи и произведения любимых поэтов. Это помогает им глубже узнать друг друга, духовно обогащаться.
Социальная и психологическая реабилитация - это, помимо культурного развития, еще и общение людей друг с другом. Мы попали здесь на вечер, посвященный истории любви Марины Влади и Владимира Высоцкого. Звучали фрагменты книги Марины Влади о Высоцком, воспоминания друзей о нем, песни и стихи в его исполнении. Кроме тематических вечеров, здесь проводятся и обычные вечера отдыха с музыкой и танцами, что помогает незрячим ближе знакомиться друг с другом.
Неравнодушное отношение к духовным запросам незрячих людей со стороны сотрудников Центра создает здесь атмосферу доверительности и тепла. Мы ощущали это постоянно. Люди чувствуют себя свободно и защищенно, они открыты, легко вступают в контакт. Многие, узнав о приезде корреспондентов из звукового журнала, сами подходили знакомиться, говорили теплые слова в адрес педагогов и обслуживающего персонала. Никого не смущают стесненные бытовые условия, главное, считает большинство, - это человечное отношение, внимание и забота, которой окружены незрячие в Волоколамске.