РЕАБИЛИТАЦИЯ И МЫ
Надежда МАКСИМОВА
РУКАМИ ТРОГАТЬ - ОБЯЗАТЕЛЬНО!
Одной из серьезных проблем, стоящих перед музеями, является отсутствие равных возможностей доступа к музейным экспозициям для людей с ограниченными возможностями восприятия.
В Самарской области более 5000 инвалидов по зрению. Впервые в практике работы Самарского областного историко-краеведческого музея им. Алабина предпринята попытка создания экспозиции для посетителей, которые лишены возможности видеть экспонаты.
«Руками трогать - обязательно!» - таков девиз выставки, которую создали самарские краеведы. В ноябре она экспонировалась в Российской государственной библиотеке для слепых.
Посетители выставки получили возможность совершить путешествие в пространстве и во времени, знакомясь с жилищами людей разных стран и эпох.
В просторном помещении читального зала - несколько трехмерных построек. Они расположены удобно, на подходящей для тактильного восприятия высоте. Дети и взрослые, приходя сюда, знакомятся с хижиной тропических стран, со свайной постройкой, с ледяным домом эскимосов, с кибитками-повозками и переносными юртами кочевников, с украинской хатой и русской избой. Венчает экспозицию модель трехэтажного современного дома.
Интересно, что незрячим посетителям доступно знакомство не только с внешним видом построек, но и с их внутренним убранством - модели имеют съемные крыши и раздвижные стены. Можно обследовать 12-частную внутреннюю структуру юрты, обнаружить очаг и топчан, нащупать ковры на стенах. А в двухуровневой русской избе царит русская печь с горшками и ухватами, стоят массивные деревянные лавки и стол, вдоль стен - полати. За стеной - помещение для скота, на верхнем ярусе - сеновал и амбар. Проникнув внутрь украинской хаты, можно нащупать даже рельефный узор на скатерти и рушниках - создатели моделей позаботились даже о таких мелочах.
Строилось это со строгим соблюдением масштабов и подбором материалов, максимально приближенных к тем, из которых постройки создавались или создаются в реальности.
Эти модели не только добротны и прочны, они выполнены аккуратно и эстетично, что делает их привлекательными для всех категорий посетителей - зрячих и незрячих, для детей и взрослых. Для детей звучит аудиозапись путешествия - что-то вроде сказки, в которой маленький путешественник оказывается в гостях то в шалаше Робинзона, то в гвинейской хижине, то в иглу экскимосов, то в юрте кочевника, в хате, в избе, и наконец - в особняке нового русского!
Побывав на открытии этой выставки, обследовав все детали каждой постройки, я поговорила с одним из организаторов этой экспозиции - Ириной Стрижовой.
КОРР.: Расскажите, как возникла идея проекта этой выставки.
ИРИНА: История выставки очень простая. На протяжении десяти лет Самарский краеведческий музей является культурным центром, обращенным к общественности. Наш музей открыт для всех, в том числе для инвалидов всех категорий. У нас устроены специальные пандусы для инвалидов-колясочников. Два-три раза в год мы совершенно бесплатно организуем выставки для людей с ограниченными возможностями. Выставка для слабовидящих людей - это один из проектов. Название у нее оригинальное: «Руками трогать - обязательно». Я - музейщик с 15-летним профессиональным стажем. В душе каждого музейщика всегда живет протест против того, чтобы экспонаты трогали руками. В музее самое святое - экспонат. И трогать его нельзя никогда, потому что никогда нельзя трогать. Но мы знаем, что посетителям всегда хочется трогать предметы. У нас в музее какие-то экспонаты разрешено трогать, какие-то нельзя. Но эта выставка стала в этом смысле исключением.
Почему именно жилище стало тематической основой этой выставки? У всех нас есть возможность увидеть клуб кинопутешествий, фильмы по истории и географии. А у людей слабовидящих возможность попутешествовать по миру и по времени ограничена.
КОРР.: Мне известно, что нередко для знакомства незрячих с архитектурой создаются модели известных архитектурных памятников. А вашей идеей стало познакомить их с обычными жилищами человека - от древнейших времен до наших дней.
ИРИНА: Изначально появилась идея создания выставки для незрячих детей. А потом оказалось, что она может быть интересна всем. В режиме пи-ар-технологий такое явление называется постпроектным вылетом. Это когда реализованный проект в какой-то момент вдруг выходит у тебя из-под рук и как бы уже тебе не принадлежит. Мы родили эту выставку, - ну и пусть теперь бегает. Малыш должен бегать, если у него есть ножки.
Главное, чего мы хотели - это рассказать незрячему ребенку, что такое дом, о том, какие народы какие делают дома, вплоть до того момента, когда дом стал многоэтажным. Незрячий малыш ведь вряд ли представляет себе, как выглядит многоэтажка.
КОРР.: Знакомясь с выставкой, я обратила внимание на то, что ваши художники сделали все модели максимально приближенными по материалами по фактуре.
ИРИНА: Это было обязательным условием. Если дом из бревен, то он и строился как настоящий сруб, из отдельных бревен, только маленьких - каждое «бревно» вручную обтесывалось в пропорции один к десяти. Идеальное соблюдение масштаба было также принципиальной установкой, чтобы нарушение пропорций не привело к нарушению в сознании ребенка, не исказило его представления о пропорциях предметов большого мира, который он не может воспринимать визуально. Даже фигурки животных около наших домиков помещены с целью передать масштаб: сравнивается размер собаки по отношению к лошади, а размер лошади по отношению к дому.
КОРР.: Кто вам помог в организации этой выставки? Вам, как инициатору проекта, лучше всего должны быть знакомы проблемы финансирования.
ИРИНА: Вы знаете, у нас в Самарской области с этим довольно просто.
КОРР.: Да что вы, неужели?
ИРИНА: Я не знаю, как в других областях, но у нас есть хороший, разумный губернатор. Финансирование осуществляется по представленным проектам. Идет отбор конкурсный, и проекты, которые его прошли, живут и реализуются, а те, что не проходят, - просто не финансируются.
КОРР.: Редко приходится слышать такие слова о местных властях.
ИРИНА: Я считаю, что если люди жалуются на власть, это говорит о том, что они сами слишком пассивны. Вот, скажем, этот проект признан социально значимым, да? Но кого из прессы вы видите здесь? Кроме вашего журнала, - никого. Еще в Самаре, когда год назад открывалась эта выставка, я организовала съемку ОРТ - центрального канала, и они показали в программе «Время» репортаж об этом событии. Они осознали значимость подобных событий. То есть они уважают инвалидов, в данном случае - незрячих. А уважают ли сами незрячие средства массовой информации, если они при открытии этой же выставки в московской библиотеке не посчитали нужным поднять трубку и пригласить их сюда? Кто кого блокирует? Странно иногда слышать эти жалобы - мол, широкая общественность блокирует полезную информацию, связанную с проблемами инвалидов. Далеко н всегда это так. Я уверена, что активность должна проявлять та среда, которая имеет серьезные проблемы и нуждается в их решении. Не надо жаловаться: мне, мол, не помогли. Я сам себе помогу - вот правильная позиция.
Сейчас во всем мире распространена идея, что инвалид - это человек не больной, а с ограниченными возможностями. Это принципиальная разница. Поэтому инвалиды в силах сами проявлять инициативу и привлекать внимание общественности к своим проблемам. Они сами должны больше доверять людям. Возможно, эти два мира - инвалидов и всех остальных - разъяты не по какому-то злому умыслу, а чаще потому, что один выходит из зоны внимания другого. Поэтому не надо стесняться лишний раз напомнить о себе. Если ты хочешь, чтобы мир лег к твоим ногам, ты сам прежде всего возлюби этот мир.
КОРР.: В вашем музее эта выставка, как я слышала, прожила уже год.
ИРИНА: Да, с октября 2001 года. Наши слабовидящие, кто мог и хотел, посетили ее. Надо отметить, что подготовкой этой экспозиции мы занимались не в одиночку - привлекли наше местное отделение общества слепых. Они сразу приветствовали эту идею. Потом захотели ее развить: нам, говорят, создали бы подобные макеты для знакомства незрячих с улицами, по которым они ходят от своих домов к зданию правления или первичной организации, к соседнему магазину. Можно было бы сделать модели архитектурных достопримечательностей Самары.
КОРР.: Да, подобные рельефные планы и трехмерные макеты архитектурных памятников есть в центрах реабилитации незрячих, насколько мне известно. А вот здесь я слышала, как один посетитель предложил населить ваши постройки людьми.
ИРИНА: В этом, на мой взгляд, нет необходимости. Те, кто хочет совершить более подробный исторический или этнографический экскурс, может обратиться в музей - они дадут вам пощупать шкуры, в которые был одет, скажем, первобытный человек. Есть ли смысл щупать человека в уменьшенном варианте? Пощупайте своего ближнего!
КОРР.: Да, но вот мы, зрячие, например, учим историю - и воспринимаем все целиком - природу, постройки, животный мир - и человека среди всего этого. На первой странице любого учебника истории - первобытный человек около своего жилища, или сцена охоты, где мамонт загнан в яму, а вокруг люди в шкурах - мы все это воспринимаем в целом.
ИРИНА: У нас в экспозиции музея есть мамонт. Но делать специально маленького человека, некий манекен, одетый в соответствии с окружающей средой… Обратитесь в этнографический музей. Я уверена, вам не откажут, а может, даже создадут специальную выставку про первобытных охотников для слабовидящих людей.
То, что вы видите, - это завершенный проект. Выставка - вещь мобильная и должна сохранять эту мобильность, она не может безгранично разрастаться, хотя фантазировать и домысливать может каждый сколько угодно, и это тоже одна из ее задач.
Далее я обратилась к хозяйке читального зала, в котором расположилась выставка. Елена Юрьевна Глазова - человек, который озабочен тем, чтобы эту выставку в Москве посетило как можно больше незрячих, и при этом был бы нанесен наименьший урон экспонатам:
ЕЛЕНА: Многие детали в этих моделях настолько тонкие, что незрячий человек при тактильном знакомстве с ними может ненароком что-то сломать. Обратите внимание вот, скажем, на это дерево: некоторые веточки очень слабые.
КОРР.: Такие детали легко заменить, главное, что основа достаточно прочна.
ЕЛЕНА: И все-таки - не так много народу пока прошло, а веточка уже сломана.
КОРР.: Ничего, можно представить, что первобытный человек на дерево лазил и ветку сломал, не так ли? Ничто не вечно.
ЕЛЕНА: На мой взгляд, очень важно то, что все это сделано из природных материалов. Смотрите, солома, которой кроется крыша хатки, сделана из обычного веника. Художники-макетчики просто подрезали его лесенкой. А посмотрите, как плетень сделан - веточки переплетены, как в настоящем плетне. А материал, которым покрыта мазанка, - это солома, смешанная с глиной, и печка обмазана чем-то таким. Основа сделана из пенопласта, а снаружи - солома с глиной.
Директор московской библиотеки, Алла Демьяновна Макеева, рассказала о том, как выставка из Самары появилась в московской библиотеке.
МАКЕЕВА: У нас в библиотеке есть своя экспозиция предметов декоративно-прикладного искусства, на основе которых мы ведем эстетическое воспитание незрячих посетителей, в том числе детей. Здесь представлены и архитектурные памятники - то, наиболее доступно незрячему человеку. Когда самарцы связались с нами: хотим ли мы принять их выставку? - мы сразу заинтересовались. У нас ведь есть для этого все условия, есть люди, которые этим интересуются. У нас хорошие помещения, много простора, где можно такую масштабную выставку разместить. И главное, что ее сможет посмотреть большое количество незрячих. Общность наших взглядов на эту проблему нас сблизили.
Тема эстетического воспитания в нашей библиотеке всегда в центре внимания. Эта проблема очень важна для нас. Мы ее рассматриваем как одну из сторон реабилитации незрячих и приобщения их к культурному наследию. Поэтому самарская выставка в том виде, в котором мы ее увидели, для нас - не что-то из ряда вон выходящее, а еще одна возможность показать незрячим окружающий мир.
Потом я побеседовала с директором Самарского областного историко-краеведческого музея имени Алабина Людмилой Валентиновной Кузнецовой.
КУЗНЕЦОВА: Нашему краеведческому музею больше ста пятнадцати лет. Мы стараемся объединять в его стенах все самарское сообщество - не только людей, которые сами могут прийти в музей в любое время, но и тех, у кого возможности общаться ограниченны. Надо сказать, что наше региональное отделение Общества слепых очень активно работает. Мы уже лет 20 с ними тесно сотрудничаем. Работники музея охотно выступают с лекциями у них. Но нам показалось, что этого мало. И заведующая нашей музейной библиотекой Ирина Александровна Тимашева выдвинула идею создания специальной выставки. Ирина Александровна активно общается со всем библиотечным сообществом, в том числе и с Аллой Демьяновной Макеевой, директором Российской государственной библиотеки для слепых.
В миссию музея, как известно, входит хранение, экспонирование, изучение музейных предметов. Но мы пришли к выводу, что надо быть активнее. Когда мы предложили Алле Демьяновне разместить в московской библиотеке нашу выставку, мы сумели договориться буквально за пять минут. Библиотекари и музейщики - люди, которые друг друга понимают с полуслова.
Наш самарский департамент культуры на конкурсной основе выделяет гранты на творческие заказы. Сначала проект проходит экспертизу у нас в музее, а потом там. Идея Ирины Тимашевой показалась нам замечательной, мы быстро получили средства из департамента на ее реализацию. Собрали художников, и наших штатных, и со стороны. Подключились музейные этнографы. И в такой связке мы постарались подойти к созданию этой специфической выставки не просто как зрячие люди, а проедварительно проконсультировавшись с обществом слепых.
Очень важно было, делая модели жилищ, максимально точно передать ту фактуру, из которой они сделаны в реальности, чтобы у детей складывалось правильное представление. Обратите внимание: фактура кибиток - войлочная, дом - деревянный, бревенчатый, хатка украинская - глинобитная, крытая соломой. Это важно для восприятия, поскольку по-разному слепые и зрячие воспринимают объекты. К моделям построек добавлены фигурки животных, которые в масштабе позволяют судить о размерах жилища и заодно оживляют экспозицию.
КОРР.: То есть через предметы, доступные восприятию незрячего, создается представление о масштабе того, что они не могут воспринимать. Мы-то можем взглядом окинуть, а они могут только пощупать пальцами.
КУЗНЕЦОВА: Интересно, что эта выставка оказалась интересна и для детей зрячих. На таком маленьком пространстве можно совершить масштабное путешествие по жилищам людей разных эпох и разных природных зон. Жилища на сваях, к примеру, строятся там, где затопляется без конца. Эскимосы не имеют возможности построить дом из дерева, они строят ледяной дом. Люди, которые кочуют, строят юрту - они ее сворачивают и откочевывают вслед за скотом, а разворачивают уже за сотни километров. В тайге обилие леса, и жители этой полосы имеют возможность строить деревянные дома, где полностью покрыт не только сам дом, но и надворные постройки, и весь двор.
Подобные экспозиции отличаюися тем, что они перерастают поставленную цель - мы экспонируем разные модели человеческих жилищ, а в итоге приходим к размышлению о месте жилища в жизни человека вообще. Личный мир человека, весь уклад его жизни реализовывается в его жилище.
КОРР.: Кроме этой выставки, какая работа проводится вашим музеем с незрячими людьми - и с детьми и со взрослыми?
КУЗНЕЦОВА: В основном мы практикуем лекционную работу, вербальное общение на различные темы.
КОРР.: Посетители вашего музея имеют возможность знакомиться с экспонатами не только визуально, потрогать, пощупать их?
КУЗНЕЦОВА: Нет, разве что за редким исключением. Это не всегда возможно, к сожалению. Когда я знакомилась с американскими музеями, я обратила внимание на то, что они обязательно предусматривают, что с экспозицией могут знакомиться и незрячие. У каждого экспоната рядом с обычной табличкой обязательно есть и брайлевская. Это ведь не требует больших затрат, просто нужно сделать небольшой поворот в мышлении, подумать и о тех людях. Допустим, в их музеях стоит чучело какого-то животного, и рядом с табличкой для слепых сделана пластмассовая копия этого животного. Она, конечно, не передает всей фактуры, но некая информация и желание помочь слепым есть.
У нас в музее есть природная экспозиция - там воссоздана пещера, где экспонируются кости и мамонтов, и носорогов. Это подлинные кости. У входа в этот зал усироена специальная песочница, куда мы зарываем кости, которые не представляют особой ценности и не стоят на учете: зубы мамонта, кости мамонта. И дети - зрячие и незрячие - могут копаться в этом песке и как бы их заново открывать, добывать. И аммониты - отпечатки вымерших животных, растений, ракушек также выставлены в открытом виде, чтоб их можно было трогать, ощупывать.
Сейчас мы с москвичами обменялись выставками. У наших слепых - макеты из московской библиотеки, они смогут познакомиться с формой московских архитектурных шедевров - храма Христа Спасителя, Спасской башни.
Впереди у нас много работы. Я думаю, не только у нашего музея, а у всех музеев есть долг перед людьми, которые лишены возможности воспринимать все богатство зримого мира, и мы должны им помочь. Выставка «Руками трогать - обязательно!» - часть этой работы