ТРОСТЬ РАНО СТАВИТЬ В УГОЛ
В течение десятилетий незрячие возлагали большие надежды на изобретение электронных устройств, которые помогали бы в ориентировке. Появятся ли такие устройства? На что реально может рассчитывать незрячий? Об этом размышляют главный специалист по тифлотехнике ИПТК «Логос» кандидат технических наук Вадим Александрович Усик и журналист Александр Лапшин.
КОРР.: Вадим Александрович, для каждого незрячего одна из важных проблем - это проблема ориентировки в пространстве. Появляются все более сложные, казалось бы, более умные технологии. А незрячий как ходил с палкой сто, двести лет назад, так с ней и ходит. И палка является главным помощником в ориентировке незрячего человека. Что такое ориентировка в пространстве? Почему человеку сложно сориентироваться в пространстве?
В.А. УСИК: Проблема ориентировки и мобильности чрезвычайно важна для незрячего человека. Передвижение из пункта А в пункт Б состоит из двух процессов. Первое - это ориентировка, то есть человек должен знать направление, куда идти, где поворачивать. Второе - это мобильность, то есть возможность идти свободно, не подвергая себя и других людей опасности. Для зрячего эти проблемы решаются автоматически, хотя бывает, что и он попадает в открытый люк или наталкивается на препятствие. С точки зрения мобильности, идеальным местом является высохшее дно соляного озера: незрячий может двигаться без опасности в любом направлении и с большой скоростью. Но, с другой стороны, там для незрячего нет никаких ориентиров. Лучшими для ориентировки являются городские условия, где город расчерчен на улицы, кварталы и имеется много ориентиров и направляющих. Но здесь возникает проблема мобильности.
КОРР.: Зачем представлять себе дно соляного высохшего озера? Допустим, вышел человек ночью на площадь - ни звуков, ничего. И пока не наткнешься на что-нибудь знакомое, не знаешь, в какую сторону идти. Вот это отсутствие помех как раз и дезориентирует.
В.А. УСИК: В последнее время появилось много различных электронных средств ориентировки и мобильности, однако в большинстве они ничего, кроме разочарования и раздражения, у незрячих не вызывают. Почему? Природа наделила человеком зрением в первую очередь для того, чтобы он мог ориентироваться в пространстве. Зрение позволяет четко опознать предмет, определить его местоположение в окружающем пространстве среди других объектов. Сколько ни разъясняй, а все равно незрячие не могут поверить, что никогда ни один электронный прибор не способен заменить зрение во всем его богатстве. Это обязательно надо иметь в виду.
КОРР.: За последние 25 лет попыток дать что-то незрячему в качестве средства для ориентировки было предпринято множество. Однако все они оказались неэффективными. Яма, край тротуара, лужа - не обнаруживаются, не фиксируются. И потом, контакт между прибором и незрячим отвлекает незрячего: все внимание сосредоточено на этом приборе, а собственные возможности используются уже меньше, незрячий не так внимательно прислушивается к своим внутренним ощущениям, которые позволяют четко фиксировать положение в пространстве. Человек отвлекается. Может ли сегодняшняя технология предложить незрячему какое-то средство, которое, во-первых, его бы не отвлекало, а во-вторых, было бы универсальным, то есть показывало препятствия и под ногами, и на уровне колен, и на уровне груди, на уровне головы. Причем препятствия разные - ветки, низко сидящие машины, борт грузовика, детская коляска или ребенок, молча стоящий на тротуаре.
В.А. УСИК: Критерием эффективности прибора, в том числе и прибора ориентировки, является практика. За рубежом я не видел ни одного незрячего, вооруженного прибором для ориентировки. Скажем, инфракрасные очки, которые выпускают всего две фирмы в мире. И одна из этих двух фирм находится у нас в Москве. Это НПО «Реабилитация». Лет пять назад правительство Москвы закупило около ста штук инфракрасных очков, раздало бесплатно незрячим. Никто из этих ста человек приборы не использует. Эффективность электронных приборов очень низка.
Недавно в Интернете я нашел сообщение об одном благотворительном фонде в Москве, который объявил о революции в плане приборов ориентировки. Они предложили аппарат, состоящий из телевизионной камеры и тысячи электрических стимуляторов, которые предполагается поместить на спину незрячего человека. Они считают: если сигналы телекамеры усилить до хорошего электрического напряжения и подать на спину незрячему, то он начнет свободно ориентироваться. Я могу только представить, что будет, если на эту тысячу электродов подать довольно высокое напряжение. Мне кажется, незрячему уже будет совершенно после этого безразлично, куда бежать, потому что это будет просто электрический шок.
Я не хотел бы отвергать вообще электронные приборы для ориентировки. Но если их использовать, то в первую очередь -- так называемые обнаружители опасных препятствий. Сегодня я специально совершил пешеходную прогулку от метро «Проспект мира» до метро «Алексеевская». И пытался поставить себя на место незрячего человека. Я подсчитал, сколько опасных ситуаций на пути. Получилось много. Наиболее страшные, как мне показалось, - это телефоны-автоматы, которые очень неудачно прикреплены к стенам домов. Если идет незрячий с тростью, то трость проходит внизу, а лицо и грудь человека входят в столкновение с телефоном-автоматом. За рубежом вы не встретите телефонов-автоматов, прикрепленных на стенах, потому что это создает опасность. Я увидел автобусную остановку, которая стоит просто посередине тротуара. Это вообще какая-то дикость! Автобусные остановки должны быть смещены к краю. Но сейчас автомобили заняли всю пешеходную и непешеходную зону.
Я думаю, что ряд проблем можно было бы решить, имея на груди, скажем, незаметный звуковой приборчик, который бы подавал сигнал, когда до лица или до груди осталось около двух метров от предмета.
Что касается ориентировки… Как зрячий, так и незрячий человек 90 процентов своих пешеходных передвижений совершает по привычным для него маршрутам: работа - дом, дом - работа и дом - магазин, магазин - дом. Эти передвижения составляют не более ста метров. Все остальные передвижения - на общественном транспорте. И на практике получается, что зрячий идет по знакомому маршруту почти так же, как слепой. Глаза дают только вспомогательную информацию.
КОРР.: Пока идешь от остановки до своего подъезда, какой-нибудь зрячий на тебя обязательно да наткнется. Наверняка он просто не смотрит, иначе увидел бы, что я иду с тросточкой и не буду уклоняться от встречи с ним - он сам уклонился бы.
В.А. УСИК: Я бы сказал, что смотрят, но не видят. Человек видит не глазом, как говорят, а мозгом, то есть изображение формируется в мозгу. Мозг испытывает огромные перегрузки - ему приходится обрабатывать столько зрительной информации. И если еще человек занят своими мыслями, то ему не до вас.
КОРР.: Впрочем, аспектов проблемы передвижения незрячего по городу много. Вот мы постоянно слышим разговоры о том, что надо приспособить окружающую среду к нуждам инвалидов, в частности, незрячих. Однако какие-то перемены практически незаметны.
В.А. УСИК: Правительство Москвы выделяет деньги - и немалые - под так называемую программу оборудования окружающей среды для инвалидов. Однако в Москве очень немного мест, оборудованных элементарными пандусами. Я уже не говорю о лифтах, на которых колясочники могли бы спуститься с поверхности прямо на платформу в метро. Для незрячих должны быть выработаны определенные нормативы и обозначения перепадов, лестниц и других опасных объектов. Здесь необходима инициатива Общества слепых: нужно направить письмо в правительство Москвы, обратив внимание на наиболее опасные объекты.
КОРР.: Вы довольно много бываете в европейских городах, были в Соединенных Штатах Америки. Насколько приспособлена внешняя среда к нуждам незрячих?
В.А. УСИК: Нельзя сказать, чтобы я видел там много примеров этой приспособленности, хотя иногда в газетах описываются радиочастотные маяки, которыми якобы оборудованы чуть ли не каждый дом или остановка общественного транспорта. Это все на уровне экспериментов. Что реально? Во-первых, звуковые светофоры, которые есть практически во всех крупных городах. Незрячие рассредоточены по всему городу, и звуковые светофоры находятся везде. В метро линия, отделяющая платформу, выполнена в виде рельефного невысокого бортика. Незрячий может ногой ощупать эту линию, чтобы не упасть с платформы. Вот эти только два элемента я и видел.
КОРР.: Говорят, что в лифтах там везде написано все по Брайлю.
В.А. УСИК: Действительно, такое встречается.
КОРР.: У нас… сколько раз я держу белую трость в руках и перехожу переулок около моего дома, так эти лихие ребята на автомобилях норовят передо мной проскочить. Я понимаю, что меня видят и реальной опасности, может быть, нет, но напрягает это очень и очень.
В.А. УСИК: Опасность на дорогах есть не только для незрячих, но и зрячих, потому что практически водители на «зебру» не обращают внимания, а будут вместо этого истошно сигналить, не уменьшая даже скорости. Но это уже проблема воспитания всех водителей… В правила дорожного движения требуется внести поправки, которые предусматривали бы, что на улицах попадаются незрячие, люди престарелого возраста. Но при разработке этих поправок необходимо чувство меры, чтобы не вышло так: хотели как лучше, а получилось как всегда, а то и хуже. Лет двадцать назад нам поручили оборудовать Волоколамскую школу реабилитации. Была гениальная, как нам казалось, идея: на каждой комнате повесить маяк со своим звуком. Был шум моря, птичка пела… Целый день эти маяки работали, а утром они все оказались просто развороченными, потому что люди уже не могли больше выносить какофонию.
Недавно вышел ГОСТ на оборудование пассажирских железнодорожных вагонов. Над каждым тамбуром должен быть маячок - звуковой сигнал, громкость которого превышает окружающие шумы перрона, чтобы незрячий мог спокойно найти вход в вагон. Теперь представьте: стоят на платформе два поезда. И над входом в каждый вагон - маяк, который вопит… Важно не переусердствовать.
КОРР.: Это ведь жизнь - она не запланирована от А до Я.
В.А. УСИК: В свое время мы хотели выпускать карманные маячки, питающиеся от батарейки. Сделали пробную партию и раздали незрячим. И один молодой человек, помню, сказал: «Зачем мне он нужен?» Я говорю: ну как зачем, пойдешь купаться, одежду сложишь, положишь этот маячок и будешь на его звук ориентироваться. А он засмеялся: да, потом не будет ни маяка, ни одежды.
Я считаю, что в плане ориентировки и мобильности в ближайшее время, несмотря на достижения науки и техники, наиболее эффективными средствами останутся трость, собака-проводник и, самое главное, умение воспользоваться собственными возможностями, а для этого необходимо пройти обучение на специальных курсах под руководством квалифицированного инструктора. Лет десять назад меня просто потряс своими уникальными способностями массажист из кисловодского медучилища. У него была коробочка из-под вазелина, которая щелкала, когда нажимаешь на крышечку. Он шел, держа ее впереди себя, щелкал и говорил, что вокруг него. Вот это, говорит, автомобиль, вот здесь открыта дверь… Своего рода второе зрение. Когда пытаются сделать ультразвуковые очки незрячему, его лишают этого второго зрения.
КОРР.: При помощи электроники не получается помочь незрячему в ориентировке, собака - поводырь не всегда применима. Главное - это научить незрячего ориентироваться не просто в пространстве, а на той местности, где он живет, на том отрезке пространства, который отделяет слепого от работы - от аптеки, от магазина - и обратно. Центры реабилитации учат ориентировке в отрыве от реальной местности. А если все-таки учить незрячего ориентироваться непосредственно на месте? В каждой первичной организации может быть инструктор по обучению мобильности и ориентировке. Это, наверное, было бы намного эффективнее, чем изобретение бесполезных электронных аппаратов.
В.А. УСИК: В развитых странах к каждому незрячему прикреплен инструктор по ориентировке. Это не значит, что каждому - по инструктору, за инструктором закрепляется группа, но занимается он с подопечными индивидуально. Обычно инструктор - зрячий. Незрячий человек, даже хорошо ориентирующийся, не всегда может обучить этому других. Одно дело - передвигаться самому и совсем иное - научить этому других.
КОРР.: И потом - за счет чего незрячий передвигается? Может быть, у него обостренный слух и хорошие аналитические способности; может быть, вестибулярный аппарат в отличном состоянии; может, он просто уникальный человек. Он ориентируется. Но сам подчас не знает, за счет чего, значит, не может обучить этому других.
В.А. УСИК: Все же, как вы считаете, инструктор по ориентировке должен быть зрячий или слепой?
КОРР.: В идеале инструктор должен быть зрячим. Но где нам найти человека, который мог бы войти в положение слепого? На практике было бы лучше, если бы была пара: зрячий инструктор и слепой человек, умеющий ориентироваться.
В.А. УСИК: Мое мнение: инструктором по ориентировке должен быть зрячий, который бы вобрал опыт незрячих по реальной ориентировке на местности.
КОРР.: Но где такого взять? Опыт слепого по ориентировке ценен и важен, если этот слепой инструктор действует по методике.
В.А. УСИК: Причем методика должна обобщить все ситуации. Вот проходят мимо булочной - незрячий инструктор сразу скажет: запах свежего хлеба - это ориентир. А зрячий пройдет мимо, если у него в рекомендациях этого нет. Незрячий инструктор базируется на своем опыте, а зрячий инструктор может базироваться на опыте тысяч незрячих.
КОРР.: Есть много ориентирующих запахов.
В.А. УСИК: Я думаю, основа методологии состоит в том, что ориентиры для зрячего и незрячего во многом различны. Для незрячего ориентиры находятся, в основном, в зоне действия трости. Это бордюры, стены и другие объекты, которые тактильно ощущаемы. Не менее важны слуховые ориентиры - шум автомобилей и так далее. В методологию должно быть заложено, чтобы зрячий инструктор базировался на тех ориентирах, которые доступны и привычны незрячим.
КОРР.: Разработать толковую инструкцию и запомнить ее - это проблема небольшая. А вот прочувствовать, понять психологию движения слепого - это главная проблема.
В.А. УСИК: Во всяком случае, у незрячего должна быть возможность получать уроки ориентировки с тростью на дому.
КОРР.: Результаты могут быть у разных людей очень разные. Одни усваивают материал механически, а другие - очень творчески. Главное, чтобы все-таки слепого человека ориентировке учили на его местности.
В.А. УСИК: Для многих незрячих важно преодолеть психологический барьер. Почему-то им кажется, что если они возьмут в руки, то сразу обозначат себя как слепые, смирятся со своей слепотой. Однако они забывают, что если пытаются передвигаться по улице без трости, то обращают на себя еще больше внимания, но уже подчас с негативными последствиями. Нужно, конечно, быть адекватным реальности, хотя это очень трудно для человека, особенно для того, кто потерял зрение в возрасте.
КОРР.: Еще есть целая тема… Это ориентировка в пространстве людей с остаточным зрением. У них свои ориентиры, которые отличаются от ориентиров слепого человека и зрячего. Эта проблема совершенно не изучена. Я в прессе практически не встречал материалов, которые бы описывали, как ориентируются такие люди.
В.А. УСИК: Для ориентировки и мобильности достаточно минимального зрения. Другое дело, что человеку с плохим зрением трудно прочесть, например, номер дома. Обучение людей с остаточным зрением ориентировке и мобильности - задача, может, проще, чем обучение незрячего, но, тем не менее, очень важна. У нас принято считать, что только тотально слепой нуждается в реабилитации. Если возьмете программы совершенствования технических средств обучения - вы увидите, что упор сделан именно на тотально слепых. До какой-то остроты зрения проблема ориентировки и мобильности не столь актуальна. Но человек с крохотным зрением, на мой взгляд, может использовать его как существенное дополнение к трости.
Мы затронули очень непростые, дискуссионные вопросы… Могут сказать: что вы беретесь рассуждать об ориентировке слепых, когда сам зрячий. Поэтому я сразу оговорюсь, что все сказанное мной - это моя личная точка зрения. Но я с благодарностью услышал бы от незрячих замечания и соображения по обсуждаемым проблемам.