ВЕРНОЕ ШЕСТИТОЧИЕ
Педро Зурито (видный деятель международного общественного движения слепых, до 90-х годов занимавший высокие должности в Международном совете слепых) - Луи Брайлю (создатель рельефно-точечного шрифта для письма и чтения слепых). Открытое письмо.
Дорогой Луи!
Многие могут подумать, что у меня не все дома, если я приобрел довольно необычную привычку писать письма великим людям, которые отошли в мир иной.
Год назад я послал письмо из Парижа Валентину Гаюи, в котором рассказал о достижениях и трудностях незрячих людей всего мира в поисках работы. Оно было опубликовано французским журналом для слепых, носящим Ваше имя.
Луи, есть вещи, которые печалят меня, и есть такие, которые просто раздражают. Были и до сих пор есть люди, не понимающие ценностей Вашей системы и постоянно ищущие, чем бы ее заменить. Как это глупо! Должен признаться, что и я, когда впервые дотронулся пальцами до страницы, усеянной Вашими знаками (мне тогда было 10 лет), действительно пришел в ужас, думая, что никогда не сумею расшифровать это беспорядочное нагромождение точек. Но через несколько месяцев, поучившись в одной из так называемых спецшкол, я начал читать на ощупь почти без усилий.
Как вы, наверно, тоже замечали, Луи, о людях часто судят по состоянию их органов чувств, а не по способностям. Проявляется это не явно, но это так. Люди, которые видят нормально, считают, что они лучше тех, кто видит плохо, а те в свою очередь думают, что они лучше людей, полностью незрячих.
Хотя в старые времена, когда я учился в спецшколе, даже те дети, которые видели довольно неплохо, были обязаны, как и остальные, читать Ваш шрифт с помощью пальцев. К сожалению, общественность большинства стран мира плохо осведомлена о существовании вашей системы. Поэтому когда у подростков и взрослых людей возникают проблемы с чтением и письмом, им советуют пользоваться все-таки плоскопечатным текстом, а не вашим шрифтом.
Когда в начале семидесятых появился прибор, который назвали «Оптакон», многим казалось, что конец системы Брайля близок.
«Оптакон», поясню, прибор, который при помощи осязания давал возможность читать плоскопечатный или письменный текст. Но особенность этого прибора была в том, что под пальцем читающего появлялся только один знак, поэтому даже для тренированного человека чтение становилось трудоемким и неспешным. Поэтому «Оптакон» не прижился.
Луи, почему существует такое неприятие? Разве есть что-то неприличное в чтении пальцами? Я знаю только то, что Вы, после многочасовых прогулок с Шарлем Бербье, пришли к выводу, что комбинации из шести точек являются наилучшим вариантом для тактильного восприятия. Когда вы поделились своей идеей со зрячими преподавателями Вашего института, они ее не восприняли. Им казалось, что таким образом все слепые окажутся как бы членами тайной организации. Ваш шрифт, как им казалось, станет труднопреодолимым препятствием в общении. И я знаю, что Вы приложили все усилия, чтобы убедить их в том, что чтение по Вашей системе намного продуктивнее, а самое главное - можно читать любые тексты, в том числе математические, нотные.
К сожалению, Вы оставили этот мир, так и не добившись понимания непреходящей ценности Вашей системы.
Позвольте мне, Луи, рассказать Вам о самом печальном и удручающем событии в моей жизни: в процессе перевозки моих вещей из родительского дома кто-то использовал мои учебники как топливо для костра. Это были книги, надиктованные мне учителями, отцом, школьными товарищами, материалы, найденные мной в самых неожиданных местах. Я потратил столько часов в моем подростковом возрасте, собирая эту библиотеку и просиживая над брайлевской доской, хотя мог посвятить эти часы досуга и дружеским посиделкам! И знаете, Луи, что ответили мне? - «Потому что они занимали слишком много места!»
Подобное случилось и после летних каникул, когда я вернулся в свое университетское общежитие: все мои брайлевские книги исчезли. Когда я выяснил, кто совершил это злодеяние, в ответ услышал: «Но они были такими большими и громоздкими, и такими уродливыми…». Но главное ли это достоинство книги - быть красивой, иметь эстетический вид? Ведь прежде всего это - книга!
Я торжественно заявляю, Луи, что твоя система не виновата в посягательствах на здравый смысл. Между тем, сколько раз мне советовали не читать по брайлю в автобусе, поезде или самолете, потому что это якобы слишком привлекает внимание и портит мой внешний вид.
Не устаешь удивляться тому, сколько до сих пор сил и времени тратят впустую незрячие люди только потому, что не освоили вашу систему. Вот, к примеру, в 1990 году в Монголии я познакомился с незрячим математиком, достигшим высокого научного признания в своей стране, который потерял зрение в возрасте 30 лет. Вы не представляете, как росло мое возмущение, когда я слушал его рассказ о том, сколько часов он проводил с магнитофоном, слушая и запоминая научные рассуждения, выводы, математические формулы… И это все потому, что раньше ему внушили, что изучение брайля не принесет пользы. Еще один пример: в Ливане чиновник рассказывал о незрячих, которые, благодаря его содействию, нашли работу в государственных учреждениях. Я поговорил с одним из них, и он сказал мне, что никогда не учил брайль!
К счастью, Ваша гениальная система, дающая нам свободу, имеет много сторонников, которые понимают ее, ценят и даже любят - и среди них те, кто имеет терпение прослушать мое письмо, которое я отправляю Вам. Вашу систему в мире изучает все больше и больше людей, потому что несмотря на то, что некоторые упорно не принимают ее, другие упорно борются за право изучать брайль. Теперь пользование системой брайля признано неотъемлемым правом человека, и это записано в законах некоторых государств.
Правда, теперь брайлевская печатная продукция стала дешевле и производится в больших количествах, чем это можно было себе представить не так давно. Так случилось потому, что издание осуществляется с применением новейших информационных технологий. Люди постарались вложить в эти издания ум, знания и средства.
Но должен ответственно заявить, что новейшие технологии не делают вашу удивительную простую систему устаревшей, наоборот, они лишь увеличивают ее возможности и расширяют ее потенциал. Для меня и для других пользование объемными словарями и энциклопедиями больше не является утопией, так как они теперь размещаются на CD-ROM и других электронных носителях. Теперь для меня не представляет трудностей создать собственную брайлевскую библиотеку, так как она, сохраненная в электронном виде, не занимает много места.
А теперь, Луи, я попрошу Вас быть снисходительным и уделить мне еще немного внимания. Я хочу рассказать о некоторых случаях из моей жизни, которые свидетельствуют о том, как диаметрально изменилось отношение людей к моим проблемам, в сравнении с тем, что я описывал в начале письма.
Например, в 1971 году профессор, ведущий курс семантики в Кембридже, узнав, что в его группе буду заниматься я, сам приготовил для своих лекций рельефные диаграммы. И буквы на этих схемах были отображены Вашим кодом, Луи.
Стюардесса в Токио, усаживая меня в самолет, на котором я собирался лететь обратно в Испанию, сказала мне с заметным почтением: «Сэр, вот ваши бумаги, которые вы оставили в самолете на прошлой неделе». Вообще-то эти бумаги мне больше не были нужны, потому что, благодаря современной технологии, отпала нужда их хранить.
А вот еще такой пример. Сотрудница из службы доставки обедов на дом поинтересовалась, удалось ли мне распознать все блюда из заказанного. «Не совсем», - ответил я. Не буду подробно описывать, как пытался распознать блюда по запаху, и как мой нюх подвел меня. Порадовала ее реакция: - «Я подумаю, что можно сделать для вас», - сказала она. В следующий раз, когда я заказал обед, все коробки были помечены значками: десерт - кружком, главное блюдо - крестиком, закуска - прямой линией. Сотрудница позвонила, чтобы выяснить, удалось ли ей в этот раз помочь мне. Ее внимательное отношение порадовало меня, и я прислал ей клейкую бумагу для письма по брайлю, стилус, дощечку и алфавит брайля. Теперь я без проблем отличаю соус для мяса от заправки для салата. Как я рад, Луи, что Ваша система снова помогла мне почувствовать себя самостоятельным и свободным!
В последнее время мне все равно, что обо мне подумают другие. Я везде выставляю напоказ Ваше изобретение. Я читаю брайль стоя, лежа, сидя, в любом положении. И у меня в кармане всегда есть дощечка для письма, вроде той, которую я прислал женщине из службы доставки обедов. Потому что Ваша система, Луи, дала многим, очень многим незрячим людям - и мне в том числе - чувство собственного достоинства, свободу и возможность получать духовное наслаждение.
Я торжественно обещаю быть верным Вам, хотя знаю, что если кто-то каким-то образом сумеет найти нечто такое, что окажется лучше, чем та система, которую Вы предложили миру в 1825 году, вы, я и все остальные будут только счастливы.
Сердечно Ваш, Педро Зурито
Нам в редакции показалось, что проблемы, затронутые Зурито, неоднозначны, противоречивы, и мы решили обсудить их. И для этого пригласили кандидата технических наук Вадима Александровича Усика.
КОРР.: На самом деле это не письмо Луи Брайлю, а размышления, что происходит сегодня с системой Брайля. Интерес к этой системе падает. Зурито задает два вопроса: отчего сокращается интерес и как вернуть востребованность Брайля у незрячих? Зурито утверждает, что окружающие с некоторым презрением относятся к брайлистам, выбрасывают громоздкие книги. Вы с 75-75-го года занимаетесь проблемой доступа незрячих к информации, часто бываете за рубежом. С вашей точки зрения, спрос на эту рельефно-точечную систему изменился?
УСИК: Каждая система, как любое гениальное изобретение, претерпевает и должна претерпевать изменения в нашем постоянно меняющемся обществе. Поэтому, в отличие от всеми нами уважаемого Педра Зурито, я бы хотел найти объективные причины, которые в настоящее время ограничивают применение Брайля. Мы отлично знаем, что в настоящее время количество тотально слепых людей, которые являются наиболее активными пользователями системы Брайля, в структуре инвалидов по зрению постоянно сокращается. Это объясняется увеличением продолжительности жизни. После 60 лет возникают такие основные болезни зрения, как катаракта, глаукома, дегенерация сетчатки и другие. Это неминуемо приводит не к тотальной слепоте, а к слабовидению. Поэтому основную часть инвалидов по зрению в настоящее время составляют слабовидящие, а не тотально слепые.
КОРР.: Вадим Александрович, есть некий психологический или, даже физиологический порог успешного освоения системы Брайля. Замечено, что наиболее успешно осваивают Брайль те, кто тотально слепые с детства. Только те, кто начал осваивать Брайль лет до 18-ти. А потом это освоение дается все труднее, труднее и труднее. И я не знаю ни одного человека, кто бегло читал, бегло писал по Брайлю после 30-ти лет. Может быть, такие есть. Я не считаю
брайлистами тех, кто в час читает 3, 5 страниц. И пишет еле-еле - самое необходимое.
УСИК: В зрелом возрасте теряется чувственность пальцев, гибкость мозга. Да и мотивация у престарелых незрячих недостаточно сильная для того, чтобы заставить себя изучать Брайль. В настоящее время появились альтернативные способы передачи информации незрячим. Прежде всего говорящая книга.
КОРР.: Когда не было системы Брайля, и когда система появилась и была широко распространена, огромное количество слепых пользовались услугами окружавших их зрячих людей. То есть им читали книги. И они что-то писали. Но они не были самостоятельны в работе с материалом.
УСИК: Да, совершенно верно. Они получили независимый доступ к информации. Получили возможность не только читать, но и писать.
КОРР.: В середине 30-х годов в Соединенных штатах Америки появилась говорящая книга. Сначала это были грампластинки, а к концу 40-х годов в быт слепых стал входить новая технология - запись на магнитную ленту. То есть говорящая книга на пластинке, ее можно было только слушать. А магнитная лента - можно было уже и диктовать, наговаривать тексты, которые секретарша могла потом печатать. То есть это уже качественный прорыв. Значение Брайля стало падать. А сегодня когда магнитная запись широко вошла в быт каждого незрячего, трудно перечислить, как разнообразно стало это применение. Для чего незрячему нужна брайлевская система? Чтение художественной литературы, специальной литературы, чтение учебников, возможность записывать на уроках условия задачи, формулы, которые диктует учитель. Закончил незрячий человек среднюю школу. И дальше если поступил в высшее учебное заведение, ему нужно Брайль, чтобы записывать лекции, конспекты, курсовые работы, рефераты и так далее. Закончил он институт. А дальше для чего нужен Брайль? Чтобы читать художественную литературу? Но есть говорящая книга. Она сильно активизирует чтение. Когда я просто читал по Брайлю, я читал в год книг 25, 30. У меня на большее времени не хватало. А когда я стал слушать книги, я с удивлением заметил, что в год у меня получается сто, сто двадцать книг. То есть я просто на несколько порядков стал читать больше.
УСИК: Следующий удар по системе Брайля нанесли цифровые технологии. Справедливо некоторые сторонники системы Брайля говорят, что читать говорящую книгу, это совсем не то, что читать книгу брайлевскую. Ибо чтение по Брайлю, ну так же, как и чтение обычной плоскопечатной книги, является во многом процессом осмысления этой книги. В то время как чтение книги, записанной на магнитной ленте с постоянно текущей журчащей речью, является пассивным. С появлением цифровой записи у незрячего появилась возможность широкой навигации по тексту. Незрячий может переходить с одной фразы на другую, с абзаца на абзац. Может осуществлять поиск по тексту. Я зрячий человек, я не помню, чтоб я хоть один раз в жизни когда-нибудь решил алгебраическое уравнение после института. Но я знаю, что такое закон Паскаля, закон Архимеда. 95, а может 99 процентов этих точных наук, их применение отсутствуют в деятельности человека, который не посвятил себя полностью специальным наукам. Но даже незрячие математики, такие как академик Понтрягин, знали систему Брайля, но практически ею не пользовались.
КОРР.: Ему мысли приходили в голову, а разработка, детализация - это уже происходило при помощи сотрудников. Мне кажется, если бы Лев Семенович пытался это все по Брайлю писать, - это сильно бы тормозило его исследовательскую работу. Медленное писание по Брайлю сильно отставало бы от его быстрых мыслей, анализа в уме. Успел бы он сделать столько за свою жизнь, если бы еще писал бы по Брайлю? Наверно для человека средних способностей, который в основном опирается на себя, Брайль действительно необходим. Был такой доцент Игорь Владимирович Проскуряков. Он был известным математиком, автором учебников, по которым учились студенты математических вузов и факультетов, автором нескольких книг по математике. Он работал в одиночку. И поэтому писал по Брайлю. И он мне рассказывал в свое время, как ему трудно давалось писание этих учебников. Когда нужно было где-то вставлять формулы, описывать задачи. И он говорит: как же мне мешало то, что я на сто процентов опирался на Брайль. Не было у меня зрячих помощников.
УСИК: Что касается талантливых людей, то использование таких медленных способов записи, как Брайль, конечно тормозило воплощение в жизнь их замыслов. Но мы с вами должны остановиться на среднем незрячем. Меня все время тянет - технологию. Надо искать не только пути замены Брайля, но и пути усовершенствования Брайля, что в свою очередь может привести к его популяризации.
КОРР.: Мы с вами не упомянули о самом важном и самом известном применении Брайля, без чего, мне кажется, незрячему человеку не обойтись. Это получение грамотности. Только читая текст руками по Брайлю, читая книги, мы смотрим, как написаны слова. Как расположены запятая, точки, тире. Сколько бы мы ни слушали говорящие книги, грамотности не прибавляется. Ни с точки зрения орфографии, ни с точки зрения пунктуации. А кроме того, важно, как расположен текст. Как диалог записывается, как он расположен, заголовки как расположены, как выглядят абзацы. Особенно литература 19-го века с этими огромными какими-то, непонятным для меня внутренним развитием абзацев. И скажем, нынешний абзац. Интересно все это пальцами посмотреть. На слух это понять невозможно.
УСИК: Меня раздражает компьютер последнее время, стал вести себя нагло. Раньше он мне указывал на ошибки чисто орфографические. Например, он все время маркирует красным слово Брайль, то еще ему что-то не нравится. Не успевает он за современным языком. Но в последнее время компьютер стал иметь нахальство указывать мне на стилистические ошибки. Я применил слово, типа идиот, но мне надо было. Все-таки это нормативная лексика. А он мне сделал замечание: это сильно сказано, и может привести к негативным последствиям в вашей переписке. На что я подумал: какое твое собачье дело? Что хочу, то и пишу. А не твое дело машине бездушной мне указывать. Компьютер становится все более и более интеллектуальным. И он начинает отмечать ошибки лексического характера. Например, он видит, что я на странице 10 раз упомянул одно и то же слово. Он мне тут же услужливо дает из словаря синонимов целый набор слов. И это правильно. Если мы дадим мощный компьютер с системой, с программой Ворд и с программой Джос ребенку. И он начнет пользоваться обычной клавиатурой. Он конечно ее изучит с помощью синтеза речь, без всякого Брайля. И он начнет печатать. Компьютер его будет подправлять, указывать на ошибки. Он будет каждый раз напоминать вам речью, где вы сделали какую ошибку. Я абсолютно уверен, что такой ребенок освоит грамотность в том же объеме, а может, даже и быстрее, чем незрячий ребенок, который будет это осваивать по системе Брайля.
КОРР.: Вы берете случай, когда ребенок будет расти в высокоинтеллектуальной семье и ему будет предоставлен с детства компьютер. То есть мы говорим о возможности исключительного случая, когда можно обойтись и без Брайля. Я продолжаю раздумывать, в какой области деятельности взрослого человека совершенно необходим Брайль. Есть группа незрячих людей, которые пишут тексты, но не просто научные тексты, а эстетические. Это стихи, рассказы, романы, когда важен стиль, важно каждое слово, поиск этого слова. Вот вы говорите - компьютер подсказывает синонимы сегодня. Но чем оригинальней, неожиданее метафоры, эпитеты, тем острее воспринимается стихотворная строчка. Вряд ли компьютер способен на этот поэтический поиск. Мне кажется, что здесь Брайль совершенно незаменим. Вот Глеб Сергеевич Еремеев, как он рассказывает, сочиняет стихи в уме, когда не спится или в дороге. Но шлифует потом, когда записывает строчки по Брайлю. Так легче. И наоборот. Моряк писал стихи, очень хорошие. У него пять или семь книг вышло. В результате несчастного случая он ослеп. И стихи сочинял в уме. Когда ему казалось, что он доводил до кондиции, начитывал на пленку. Это было нечто без метафор, эпитетов, то есть работы над словом уже не было. Необходимо, видно, поэту глазами или пальцами, но видеть свои строчки, свои фразы, свои абзацы. Хотя есть известные опровержения. Аргентинский писатель Борхес ослеп в 40 лет. А прожил он 87 лет. И лучшие вещи он написал, уже ослепши. Он диктовал свои тексты. Потом ему читали эти тексты. Он заменял слова, искал наиболее точные слова, словосочетания. Менял абзацы и так далее. У него были возможности. Около него был целый рой женщин, которые ему помогали, были терпеливы, когда он без конца просил их перечитывать его тексты, переставлять слова. Это особый случай. Он не подходит к писателю незрячему, который не так широко издается.
УСИК: Что касается моряка, о котором вы упомянули. Есть, как вы знаете, такое понятие - реабилитация. Когда человек теряет зрение, он должен заново обучаться ориентировке, мобильности, самообслуживанию и другим видам деятельности. Если б этот моряк предпринял какие-то усилия по своей поэтической реабилитации, и постарался больше держать в памяти, редактировать в памяти, может, у него бы что-то и получилось. Конечно, есть такие специальности, которые немыслимы без Брайля. Хочу упомянуть например, программистов. Невозможно написать компьютерную программу, не зная Брайля.
КОРР.: Наиболее распространенная - профессия музыканта, которому Брайль очень нужен. Есть, конечно, музыканты, которые легко воспринимают даже сложную музыку на слух и могут ее воспроизвести. Но это считается не очень профессионально. Профессионально, это сыграть произведение точно по нотам. Точно так, как написал композитор. И тут необходимо уметь и записывать ноты и главное, прочитать. Многие незрячие музыку сочиняют. И надо записать ее. Вот есть в Башкирии незрячий композитор Низаметдинов. Он пишет песни и оперы, и оратории, - то есть и малые жанры, и крупные музыкальные произведения. Так вот он это все записывает по Брайлю. Иначе, он говорит, я бы забыл большую часть того, что пишу.
УСИК: Незрячие выбирают себе и другие профессии: юристы, преподаватели.
КОРР.: Вот вы упомянули юристы. Мне приходилось делать довольно много материалов об адвокатах. И они рассказывают, что крайне важно не просто быть брайлистом, но показывать, присутствуя на судебных заседаниях, умение пользоваться Брайлем. Мне одна женщина рассказывает: я прихожу и быстро записываю по Брайлю. Она быстро пишет. И потом, когда я приношу свои замечания, то судья благожелательно это все принимает. Потому что видит, что я не по памяти, а все фиксировала. И уже знает, что мои замечания точны и по делу. И наоборот, если незрячий адвокат в ходе судебного заседания ничего не записывает, то как правило, судьи без интереса встречают его, когда он приносит свои замечания, могут с ними не соглашаться. С другой стороны. Вот депутат Государственной думы Смолин. Он не юрист. Это политический деятель, который занимается отработкой законопроектов. И тут необходимо самые тщательные формулировки. Он говорит, что ему абсолютно необходимо, чтобы у него под пальцами был текст этих законопроектов. На слух можно что-то упустить, не заметить. В Англии в настоящее время министр внутренних дел незрячий человек. Он брайлист. Он читает по Брайлю документы, с которыми ему надо познакомиться. Вот о незрячих директорах наших предприятий. Брайля не знали. Последнее время их становится все меньше и меньше. Не является ли причиной то, что они не знают Брайля? Такой поток информации, который в памяти невозможно удержать, надо записывать. И пользоваться этими записями, чтобы ничего не пропустить. А если человек не записывает, как он может руководить в сегодняшней обстановке? Это касается и предприятий, и региональной организации. Тут Брайль незаменим.
УСИК: Начнем с юриста. Если задача юриста состоит в том, чтобы во время судебного процесса привлечь к себе наибольшее внимание судьи, показав свое усердие, то лучше дать ему брайлевскую машинку, и она своим грохотом будет привлекать внимание. Но в конце концов вызовет сильное раздражение. По-моему мнению, можно вести запись и изображать усердие, нажимая на клавиши цифрового диктофона. Для судьи важно не как незрячий адвокат вел записи, а важно то, какие комментарии, насколько они умны, к месту. Он принес потом судье. Судья должна войти в положение, что это незрячий человек, и что он записи ведет не авторучкой, а с помощью современных технических средств.
КОРР.: Но кто сегодня из незрячих адвокатов обладает такой техникой?
УСИК: А можете привести пример бедного адвоката? У которого нет ста долларов, чтобы купить цифровой диктофон.
КОРР.: Тут дело не в бедности или обеспеченности. А в том, что этот цифровой магнитофон еще надо освоить. Причем освоить так же бегло, как Брайль. У меня был цифровой диктофон. Но для меня это все-таки была игрушка.
УСИК: Теперь хотел бы обратить внимание на незрячих музыкантов. Сколько из них являются серьезными композиторами, а сколько профессионалами. У нас было музыкально-эстрадное объединение. Они давали концерты на пароходах, в ресторанах. Они не были серьезными композиторами. Для них не столь были важны ноты. Они все играли со слуха. И что интересно, эту точку зрения разделяют в Германии. В Германии прекратилось производство брайлевских нот. Я спросил человека, который отвечает за выпуск Брайля. Он сказал: а зачем незрячим музыкантам ноты? Они все играют со слуха. Конечно, он не во всем был прав. Но доля истины здесь есть. Второе. Представьте тебе незрячего, который изучает ноты. Вот он играет на фортепьяно. У него на коленях огромный брайлевский том, который постоянно падает на пол. И неудобно играть и читать в одно и то же время. Пальцами играешь и пальцами читаешь.
КОРР.: Сначала это все разбирают, запоминают. В ходе исполнения никто эти ноты не ощупывает. Но насколько я понимаю, музыкантов, им очень важно как написано. И длительность, и какие именно ноты, и сочетания звуков и так далее. Надо еще подготовиться к жизни. Разве Низамутдинов, когда был школьником, знал, что он станет известным и очень плодовитым композитором? Но он тогда ноты-то изучил, усвоил необходимость опираться на ноты. Или Николай Петрович Поликарпов, известный незрячий композитор. Он написал многие сотни песен. Он говорит: хорошо, что в школе я научился нотам, освоил их. Разве он знал, что станет очень известным советским композитором? Чьи песни будут постоянно звучать по радио, исполняться всеми советскими хорами, ведущими солистами. Он не знал этого. Но был к этому готов.
УСИК: Я рассуждаю с чисто технической точки зрения. Не будем ниспровергать Брайль, где надо и где не надо. Его надо заменять вот для тех людей, которые действительно не могут его выучить. Если слепой музыкант ослеп в 30, 40 лет, он не может пользоваться уже брайлевскими нотами. Я бы хотел обратиться к преподаванию Брайля в начальных классах. Прежде всего незрячему ребенку дают грифиль, причем плохого качества. И вот ребенок должен прилагать огромные физические усилия для того, чтобы писать. А объем, которую сейчас надо записывать школьнику, возрастает лавинообразно. Если взять пример западных стран, там вначале ребенку дают пишущую машинку брайлевскую, а потом уже дают грифель. Считают, что в своем быту он будет пользоваться все-таки больше пишущей машинкой. Если говорить о Голландии, Швеции, то там вообще начинают с брайлевской электронной клавиатуры. Есть дисплей, где отображается текст для зрячего преподавателя. Очень важно, чтобы зрячий преподаватель легко и свободно читал текст, который написан незрячим учеником. Это пример, как надо менять технологию. Мы с вами сейчас пришли к выводу, что Брайль в полном объеме используется относительно небольшим количеством специалистов, одаренных людей. Так вот государство должно изыскать средства, чтоб именно этих незрячих специалистов, которых не очень много, обеспечить брайлевскими дисплеями, брайлевскими принтерами и компьютерами. Тем самым не ниспровергая Брайля, мы его поднимем на более высокий уровень.
КОРР.: Мы постепенно перешли ко второму вопросу, который задал Педро Зурита. Как вернуть незрячих ..
УСИК: Обратить их в брайлевскую веру.
КОРР.: Читать по Брайлю, писать по Брайлю, это тяжелый физический труд. Слушать книгу, это пассивное занятие, пассивное восприятие: она журчит, журчит. На самом деле, конечно, тут когда слушаешь книгу, можно заснуть или одновременно еще слушать одним ухом, чего там по телевизору передают. А когда читаешь Брайль, приходится сосредотачиваться на чтении. Тут не задремлешь, да и сам по себе вот это процесс - туда-сюда руками водить несколько часов, это утомительно. И мне кажется, это отвращает от Брайля. Нужна особая мотивация, чтобы продолжать пользоваться Брайлем. Вот мы с вами говорили о случаях, когда Брайль незаменим. Но я думаю, в 95 процентах из ста он наверно все-таки заменим. Вот мы вспомнили писателя Борхеса, если бы у него в руках был цифровой магнитофончик, не нравится ему фраза - он ее вернул, послушал и тут же заменил, или изменил ее. Легко бы обходился без Брайля и без помощниц. Будут появляться новые технологии. Наверное недалек тот день, когда можно будет незрячему музыканту, особенно исполнителю, обходиться без брайлевских нот. Можно ли заинтересовать незрячих, чтобы они опять взялись за освоение Брайля? Я думаю, что нереально это. Прошло время, когда эта система была главенствующей для доступа незрячих к информации. Делать из этого драму нет вообще причины. Другое дело, восприятие. Незрячему кажется, что на него только вся улица смотрит, что дети бегут сзади и смеются, как он нелепо шагает. Допустим, сидит человек в вагоне, читает по Брайлю, и кажется, что все с любопытством разглядывают, как он это делает. Я думаю, что это большей части из области комплекса неполноценности. Тут задача преодолевать в себе этот комплекс. Впечатления по большей части мнимые.
Нельзя распространять Брайль насильно, как и любые методы. Нельзя говорить незрячему: как же тебе не стыдно, ты не знаешь Брайля. Для этого надо создать стимулы, конфетку. Мы ж с вами говорили, что у незрячего должен быть стимул для того, чтоб он пользовался Брайлем и изучал его. Современная технология позволяет разработать и выпустить аппаратик величиной в обычную книгу, с сороказначной брайлевской строкой и с памятью достаточной для сохранения десятков тысяч книг. Я повторяю: десятков тысяч книг в текстовом виде. И благодаря этому аппарату незрячий получает доступ ко всем современным и классическим произведениям литературы. Если у незрячего будет возможность выбора - или триста книг в год, издаваемых говорящей книге или доступ к десяткам тысяч книг на дивиди-диске, тогда он задумается. Для тех, которые изучили Брайль в детстве, для того, чтобы у них был стимул полностью не переключаться на говорящую книгу, это решение пожалуй будет полезно.
Вот допустим дали мне этот аппаратик. Через три года появляются книги, о которых все говорят. А у меня в аппарате их нет.
УСИК: А вы их из Интернета берете. В том-то и дело. Это открытая система. Конечно, вы не сможете прочитать эти десять тысяч книг. Но главное, это преодоление информационного неравенства. У вас будет право независимого доступа к любой книге. И вот это имеет очень большое значение. Информационная реабилитациия, информационная независимость. И мне кажется, что Брайль сыграл свою историческую роль и продолжает еще играть. За рубежом все больше людей незрячих используют электронные блокноты с брайлевской клавиатурой, вместо письма на приборе. На совещаниях на Западе не видел ни одного незрячего с бралевским прибором. Все достают либо ноутбук, либо брайлевский электронный блокнот. Вы вспомните, что такое были сотовые телефоны десять лет назад. Сейчас они повсеместно. Так же как калькуляторы, как ноутбуки. Так что процесс идет, брайль жив, будет жить, и электронные средства этому, в общем-то, будут способствовать.