[Содержание]

ЗА БЛЕСКОМ МЕДАЛЕЙ

КОРР.: Когда возникла школа, каких чемпионов подготовила?

КРАЕВА.: Наша школа была организована в 1946-м году, и называлась вечерней спортивной школой, а в 75-м году за хорошие показатели мы реорганизовались в школу высшего спортивного мастерства. Главная наша задача - подготовка спортсменов для участия в российских и международных соревнованиях, а также олимпийских играх. Сюда зачисляются самые перспективные спортсмены Башкирии и по договоренности мы работаем с другими областями. На сегодняшний мы готовим спортсменов по 17 видам: дзюдо, греко-римская борьба, гребля, бокс, фехтование, шашки, пауэр лифтинг, спортивные танцы, плавание, тахвандо, стрельба, скалолазание. Инвалидный спорт -это легкая атлетика, дзюдо и плавание. Из зимних видов спорта у нас - шортрек, коньки, бобслей, прыжки с трамплина, лыжное двоеборье, лыжные гонки, ориентирование зимнее. В общей сложности около ста человек у нас входит в сборные олимпийские команды России. Я веду регистрацию наших достижений с 75-го года. На сегодняшний день мы подготовили 446 мастеров спорта, 89 мастеров спорта в международном классе и 12 заслуженных мастеров спорта.

КОРР.: Какая у вас база для тренировок? Есть ли стадион, плавательный бассейн?

КРАЕВА.: Собственного стадиона и плавательного бассейна нет. Для легкоатлетов мы арендуем стадион "Нефтяник", там неплохая дорожка, и еще один стадион. С середины апреля и до октября здесь спортсмены занимаются, готовятся к соревнованиям. В октябре и до апреля едут на учебно-тренировочные сборы в Кисловодск или в Адлер. Что касается плавательных бассейнов, то в Уфе их два, так что вода есть для тренировок есть. В рамках республиканской программы подготовки спортсменов к олимпийским, параолимпийским играм нам ежегодно выделяются средства на инвентарь, на проведение учебно-тренировочных сборов и для участия в соревнованиях. У нас контингент - заслуженный мастер спорта, мастер спорта, мастер спорта международного класса. Принимаем и перспективную молодежь.

КОРР.: Подготовка инвалидов к достижению высоких результатов доставляет много хлопот?

КРАЕВА: У нас тренеры очень квалифицированные - Игорь Вериков по плаванию, Валентин Пегов по дзюдо, Петр Захарович Буйлов по легкой атлетике. Все их требования беспрекословно выполняются.

КОРР.: Есть проблемы с дисциплиной?

КРАЕВА: Все стремятся в эту школу. И если у кого-то из спортсменов будут какие-то нарушения, то его место займет другой. Имеется в запасе три - четыре претендента, у которых результаты не хуже.

БУЙЛОВ: Костяк нашей сборной - это спортсмены республики Башкортостан и Иркутска.

КОРР.: А Алтай?

БУЙЛОВ: Там раньше были спортсмены, например, Елена Жданова. Но в 96-м году после параолимпийских игр она вместе со своим тренером переехала в Уфу. А другие тренеры не стали работать, ушли. Вообще откуда взяться в бурному притоку спортсменов в сборную из регионов, если в последние пятнадцать лет физкультура и спорт ушли из жизни незрячих. На предприятиях исчезли инструкторы по физкультурно-массовой работе, которые в былые времена приобщали наших людей и к легкой атлетике, и к лыжам, да и другим видам спорта. Сейчас делаются попытки вернуть привлекательность спортивным занятиям. Так, за участие в соревнованиях спортсменам начали платить призовые. Это явилось, может быть, не очень педагогичным стимулом, но действенным. Появился интерес, и школьники на каникулах остаются и готовятся к соревнованиям, а не уезжают домой. Мы провели среди школьников зимний чемпионат в Омске, а летний - в Адлере. Наш республиканский комитет по физической культуре и спорту дает средства, и мы проводим соревнования. Приятно, когда в открытом чемпионате Башкирии участвуют спортсмены из челябинской, саратовской, пермской областей, из Татарии. Они находят средства в своих регионах.

КОРР.: Как происходит поиск перспективных ребят?

БУЙЛОВ: Раньше говорили так: от массовости к мастерству. Когда у тебя 50 человек занимается, два-три талантливых обязательно будут. Я делаю по-другому, сразу пытаюсь отгадать, кто мне нужен. У меня никогда не было 10 спортсменов одновременно. В нашей школе-интернате три тренера - по легкой атлетике, по дзюдо, по плаванию. Они просматривают каждого спортсмена, на что он годен. У меня другой подход. Мы проводим, например, первенство России. Я как старший тренер звоню в интернаты и разговариваю с директорами. Со многими нахожу взаимопонимание. Например, у меня очень хорошие отношения с Татьяной Николаевной из Лаишевской школы. Как и в других школах, там нет денег, но есть желание, чтобы ребята занимались спортом. Когда все съезжаются, я просматриваю молодежь. В нашем уфимском спортивном интернате живут и учатся не только спортсмены из Башкирии, но и из других регионов. Это очень серьезный резерв для сборной. Два года назад сюда из Бийска две девочки приехали, из Челябинска - одна. Из Армавирской школы перебралась Лена Паутова, которая за два года выполнила норматив мастера спорта. Она принимала зимой участие в чемпионате Башкирии среди зрячих спортсменов и завоевала бронзовую медаль. В этом году Владимир Александрович Протасов изъявил желание передать мне своих учеников. Вот Сергей Семенов у нас в Уфе учился в пединституте пять лет, у меня тренировался. Три раза чемпионат Европы выигрывал. Потом мы его как специалиста отправили обратно в Иркутск, и он там прекрасно работает. Сейчас Андрей Коптев захотел поступить в нашу академию физической культуры, где готовят специалистов для работы с инвалидами.

КОРР.: Что в спорте важно для успеха - воля, характер или просто данные от природы?

БУЙЛОВ: Да все вместе. Что касается природных данных, то нельзя развить то, чего нет. Сколько трактор не тренируй, он все равно зайца не обгонит. Для спортивного роста должны быть условия, в хорошие руки должен попасть перспективный спортсмен. Это очень важно. Один тренер может тихонько такого вести, зная, что его звездный час наступит через 6 лет по плану, а другой начнет сразу натаскивать на результаты и неизвестно, что из этого получится.

КОРР.: Я с интересом читаю постановления центрального правления, где перечисляются фамилии призеров и чемпионов первенств России. Такая-то две бронзовые медали. Такой-то две серебряных и одна золотая. И каждый раз думаю: это кадры Буйлова, рассматривает ли он их, как кандидатов в сборную? Или у него есть круг уже выбранных ребят, и только с ними он работает.

БУЙЛОВ: Меня интересуют не постановление, а тот спортсмен, с которым можно работать. Мне не нужны 10 чемпионов России. Из этих десяти может стать чемпионом мира один. Хорошо, что призеров награждают. Мне кажется, это серьезный стимул. Не устраивает, правда, то, что невелика разница между наградами, которые получает чемпион России, чемпион Европы и чемпион мира. На чемпионате мира, попробуй-ка, завоюй золото, когда сто стран-участниц. Это колоссальный труд. Сейчас награждаются и чемпионы и призеры одинаково. Так чего же вон из кожи лезть? Почему наши футболисты не играют? Да потому, что в юношеской сборной питание, экипировка и поездки, как во взрослой команде. Зачем стараться, думают они, если все уже есть. Нам нужно выстроить такую линию, чтобы все спортсмены - юниоры и взрослые - стремились к вершине успеха. Я как старший тренер сборной, пекусь, чтоб новичок не оставался на уровне второго разряда, а дальше двигался. Я ратую за то, чтобы все они пришли в сборную. Ну, большая их часть. В президентском совете России по спорту есть моя спортсменка - Римма Баталова. На таком серьезном уровне впервые озаботились проблемами инвалидного спорта. Думаю, будут положительные перемены, и уже кое-что меняется в отношении к нам со стороны чиновников от спорта. Когда мы впервые поехали на параолимпийские игры в 88-м году, Госкомспорт России выделил для нашей команды, в которой было 32 человека, тридцать обыкновенных спортивных костюмов, что остались от экипировки сборной команды, и все. Ну, сейчас в этом плане ситуация изменилась неузнаваемо.

КОРР.: Идет ли сегодня реальный отбор призеров и победителей разного уровня соревнований в сборную?

БУЙЛОВ: Мы к этому стремимся. У нас 10 лет не проводилось первенство среди школьников. Сейчас перед учителями физкультуры стоит задача на такого уровня соревнованиях выявлять самых способных ребят и по возможности передавать их тренерам-профессионалам. Или продолжать самим с ними заниматься. Предположим, они потренировались лет пять. Что дальше? Можно передать своего воспитанника другому тренеру, как мне, например, Протасов. И мы уже вдвоем продолжаем вести спортсмена. Другого пути нет.

КОРР.: А Сергей Петрович Назаров хотя бы одного своего ученика вам передал?

БУЙЛОВ: Зимина отдал мне Сергей Петрович. У него много ребят всерьез занимается легкой атлетикой.

БУЙЛОВ: Работа тренера творческая. Есть общие принципы физического воспитания, и методик предостаточно. Проблема в том, какую выбрать конкретному человеку. Иванову, скажем, подходит одна, а Петрову - совсем другая.

КОРР.: Года два назад я общался с Владиславом Васильевичем Кустовым из Питера. Он и в школе работает учителем физкультуры, и секцией руководит. Жаловался на педагогов, запрещают они физические нагрузки детям с недостатком зрения, мол, больные, нельзя нагружать. Вы с такой проблемой сталкиваетесь?

БУЙЛОВ: У нас директор закрывал школу интернат для слепых на ключ. На тренировки ребята убегали через кухню. Сопротивление педагогов было, есть и, наверное, будет. До них не доходит простая вещь: если незрячий ребенок не умеет играть в теннис, волейбол, не знает, что такое баскетбол, ручной мяч и все прочее, то он вдвойне ущербнее себя чувствует. Главный принцип медицины - не навреди. Вот из этого и надо исходить. Есть ряд заболеваний, при которых физические нагрузки противопоказаны, и это тренеры должны учитывать. Но не всегда и медики знают, что рекомендовать в каждом отдельном случае. Вот яркий пример. Когда Римме Баталовой удалили катаракту, она попросила врачей побыстрее ее выписать: "У меня тренировка. Я кандидат в мастера спорта, чемпионка Урала и Поволжья, мне нельзя залеживаться". Врачи накинулись на нее:" Тебе ничего этого нельзя, твой тренер с ума сошел, никаких нагрузок!" Римма растерялась: кому же верить? Я повел ее к профессору Аснабаеву, директору института, где делалась операция. Он честно признался: не могу сказать, Римма, можно или нельзя тебе заниматься спортом. И никто не может сказать. Конечно, физические упражнения укрепляют организм. Если организм укрепляется, значит, все системы укрепляются, в том числе и зрение. Баталова бегает, хуже со зрением у нее не стало. За это время 13 раз стала чемпионкой параолимпийских игр.

КОРР.: И сорок раз, по-моему, выиграла чемпионаты Европы и Мира.

БУЙЛОВ: Да. Я не очень понимаю установку школьного образования на малую подвижность слепых детей. Ну, просидят они со справками и медотводами, освобождающими их от физкультуры, все двенадцать школьных лет. А дальше что?

КОРР.: Потом 19-летние инвалиды выходят из школы.

БУЙЛОВ: И большинство из них с очень плохим здоровьем приходят к нам на УПП.

КОРР.: Кустов говорил, что у него в школе четыре кандидата медицинских наук работают, которые все время пасут его и присматривают, как бы он не перегрузил детей физическими упражнениями.

БУЙЛОВ: Полгода назад один кандидат наук из Питерской школы говорил о влиянии физических упражнений на здоровье детей с ограниченным зрением и о том, как важно учитывать уровень нагрузок. Но как научно определить этот уровень ничего не сказал. Я понимаю важность проблемы, но нельзя же ее решение видеть в том, чтобы ничего не делать, никак физически не развивать детей. Мы нагружаем наших спортсменов, но и следим за их здоровьем. Они все состоят на учете в республиканском врачебно-физкультурном диспансере, и два раза в год проходят полную диспансеризацию.

КОРР.: Петр Захарович, через год с небольшим будут параолимпийские игры в Афинах. Кто поедет, кроме известных уже Севастьянова, Баталовой, Помыкаловой и других чемпионов параолимпийских игр?

БУЙЛОВ: Чтобы принять участие в параолимпийских играх, нужно завоевать на это право. Уже сейчас можно сказать, что наиболее вероятные претенденты - это те, кто выиграл прошлые параолимпийские игры. Это Римма Баталова, Сергей Севастьянов, Эльдар Помыкалов, это Семенова и Николаева из Иркутска, Жданова. Про молодежь я не говорю, они еще должны показать себя. Есть хорошие перспективы у Лены Паутовой, еще ряд спортсменов могут попасть в сборную. Например, абсолютно слепые ребята из нашей школы: Артем Тайганов и Евгений Соловьев. Сборная открыта для всех. К концу года определится состав сборной.

КОРР.: Как обстоит дело с подготовкой тотально слепых спортсменов?

БУЙЛОВ: В их подготовке ничего не изменилось. Они точно такие же члены в команде, как и все остальные. Но тренировать тотально слепых, как вы понимаете, намного труднее, чем остальных. Тренеры начали это понимать и потихонечку избавляются от этой категории спортсменов. Тренеров нужно заинтересовать, чтобы они работали с абсолютно слепыми. Может быть, большей оплатой тренерского вклада в победу тотальника. Стимулируют же подобным образом в других странах. На прошлом чемпионате мира во Франции приехал работать с инвалидами такой известный тренер, как Хайки Дрекслер. На Украине президент Кучма готов выложить тренерам за золотую параолимпийскую медаль 50 тысяч долларов. И специалисты прибежали к слепым. У испанцев очень много слепых в сборной. И так все устроено замечательно: лидер со спортсменом бегает, тренер работает с ним по методике, рядом врач. А я приезжаю на сборы - я и врач, я и массажист, я и тренер, я и нянька, и администратор, в общем, - все. Бывает, конечно, что и условия созданы, и денег вволю, а результата не видно. Но это уже другой разговор.

КОРР.: На ваш взгляд, что необходимо изменить? Все-таки спорт слепых без слепых - это пародия.

БУЙЛОВ: Это в меньшей степени ко мне относится, потому что я всю жизнь тренирую слепых. Много лет назад я сказал, что если мы радикально не изменим подходы и не заинтересуем тренеров, то будет все меньше и меньше видов, в которых участвую тотально слепые спортсмены. Любая общественная организация без участия государства не может развиваться. Белорусы сделали центр олимпийской подготовки, как у нас, но у них государственное финансирование. Это удобно, планировать можно, потому что смету подписывают в начале года. На Украине поняли, что украинское общество слепых не в состоянии осилить этого. Они создали новую структуру - Инваспорт, под крышей государственного комитета. Все финансирование идет через спорткомитет. Сделали много ставок для тренеров, которые работают с инвалидами в разных городах. Украина сильно поднимается. И не только слепые, все другие инвалидности тоже поднимаются. Вот вам государственное отношение. Создана система: тренеры есть, календарь соревнований, учебно-тренировочные сборы, экипировка - все есть. Чего не выступать? И результаты растут. На последних соревнованиях Белорусь и Украина обогнали нас по количеству медалей. Когда это было? Да никогда.

КОРР.: Если заинтересовать тренера по-настоящему, то количество слепых спортсменов резко увеличится, и их результативность тоже.

БУЙЛОВ: Конечно. Дело в том, что все тренеры у нас напрямую никому не подчиняются, так как работают на общественных началах. Вот и я старший тренер сборной России на общественных началах. Ну, как можно спросить с подчиненного, если подготовка спортсменов для него общественная нагрузка? Сегодня он хочет, а завтра не хочет. Неправильно это, на общественных началах нельзя серьезное дело поднять. Мы привыкли "за спасибо" тренировать, а молодежь интересует, в первую очередь, какая зарплата. Наши условия молодых тренеров-профессионалов не устраивают. Вот сейчас какой-то экономический стимул вырисовывается: премирование тренеров за участие в соревнованиях. Это важный шаг. Не помешало бы при этом установить разницу наградных за чемпиона России и чемпиона Европы и Мира. Сейчас все поняли, что спорт инвалидов - это далеко не физкультура. По крайней мере, после прошлых параолимпийских игр на Украине и в Белоруссии многим ведущим спортсменам предоставили квартиры, заплатили серьезные деньги за медали, создали спортивные центры. Нам нужно идти по такому пути.

КОРР.: Осталось меньше года до новых олимпийских игр. У вас уже сегодня есть лидер?

СЕВАСТЬЯНОВ: Да, с октября 2002-го года моим лидером стал Фануз Орысланов, молодой спортсмен, учится в школе-интернате для слабовидящих. Ему 20 лет. Парень перспективный. Он сам тренируется и помогает мне. Параолимпийские игры в Афинах будут моими пятыми по счету. После Сиднея, в 2000 году, я хотел бросить спорт. Но просидел дома 4 месяца и понял, что не могу без спорта.

КОРР.: В эти четыре месяца перерыва, наверное, все травмы дали о себе знать?

СЕВАСТЬЯНОВ: Организм привыкает к ежедневным нагрузкам, и если резко их сбросить, то он мгновенно отрицательно отреагирует. Сердечными сбоями, например. Травмы напоминают о себе и в том случае, если после их лечения интенсивно начинаешь тренироваться. После параолимпийских игр 1996 года я залечивал травмы, а в начале 2000 года у меня появились еще травмы. И к играм в Сиднее пришлось готовиться ускоренно - за 9 месяцев. И началось - воспаление седалищного нерва, не мог ни бегать, ни прыгать, держался на обезболивающих уколах. Приходилось делать сверх усилие. И после Сиднея с полгода у меня все болело. Но, тем не менее, я с марта начал заниматься и подготовился к чемпионату Европы в Польше. Привез оттуда три медали.

КОРР.: Что такое сверх усилие? Как можно себя заставить быстрее бежать, чем могу. Или прыгнуть дальше, чем могу.

СЕВАСТЬЯНОВ: Я занимаюсь многоборьем: прыгаю в длину, метаю, бегу спринт, 1500 метров. К тому же я еще делал до этого и тройной прыжок чистый. Со временем весь коленный сустав начал дробиться от больших нагрузок. Терпел, перебинтовывал. Действительно, приходилось через силу делать то, что требуется. Вот надо стартовать с низкого старта, с колодок. Нужно становится на колено, а я в 98-м году порвал мениск. Мне сделали операцию. Мениска нет, суставы соприкасаются, боль такая, что аж мокрый весь и думаешь об одном - скорее бы с колодок. Если с высокого старта бежать, много десятых будет потеряно. Так что волю в кулак и - вперед. То же самое на тренировке. Спринт, метание, а потом подготовка к бегу на 1 500 метров - два раза по 600, или по 800, или 4 по 400 метров. Нагрузка, в общем, еще та. Не всегда хочется выкладываться по полной программе, но заставляешь себя. Иначе подведешь тренера и лидера, да и семью. Мой сын - кандидат в мастера спорта по фехтованию - помогает мне, когда бегаю кроссы, метаю копье, диск. То есть думаешь, в первую очередь, о тех, кто не жалеет для тебя времени и сил. Это не дает расслабляться.

КОРР.: Вы сказали, что у вас суставы начали дробиться. А отчего это происходит?

СЕВАСТЬЯНОВ: Это последствия травм, а они происходят от перегрузок, ударов. Бежишь, например, кросс по пересеченной местности, вроде ровно везде, и вдруг раз - в яму угодил. Суставы ударяются друг о друга, вот тебе и легкая травма. Сколько их накопилось за 25 лет! И все же, несмотря на то, что мне 42 года, я показываю иной раз результаты не хуже, чем лет пять назад, скажем.

КОРР.: Вы со школой высших спортивных достижений связаны много лет. Какую роль она играет в вашей жизни?

СЕВАСТЬЯНОВ: Без этой школы мы не могли бы выезжать на учебно-тренировочные сборы в Кисловодск, Адлер, раньше в Подольск, в Химки. Директор школы высшего спортивного мастерства Евгений Иванович Емельянов помогает спортсменам- инвалидам в подготовке в плане финансирования.

КОРР.: Вы в штате школы?

СЕВАСТЬЯНОВ: Нет, я спортсмен.

КОРР.: Но вы же инструктор-спортсмен.

КОРР.: Сегодня у нас в стране есть профессиональные футболисты, профессиональные легкоатлеты и так далее. А неужели нельзя, чтобы и вы были фактически профессиональным спортсменом, который получает зарплату. В чем проблема?

СЕВАСТЬЯНОВ: Честно говоря, я не в курсе этих дел. Я спрашиваю у тренера, может быть, куда-нибудь меня устроит, как многие устроены. Возможно, решить этот вопрос мешает то, что у меня нет образования, или потому, что я абсолютно слепой. Конечно, денег не хватает на жизнь. Хорошо, когда сборы проводятся здесь, в городе, и оплачивают питание.

КОРР.: Я думал, что уж такие-то спортсмены, как Вы, Баталова, Помыкалов - параолимпийские чемпионы - материально обеспечены. Ведь вы - Заслуженные мастера спорта, чемпионы.

СЕВАСТЬЯНОВ: Могу только сказать о себе. Я числюсь на предприятии, но зарплату не получаю. После олимпиады в Афинах , думаю, завяжу со спортом. Пора. Мышцы уже не восстанавливаются, как раньше. Вот Петр Захарович Буйлов предлагает стать тренером по голболу. Я занимался этим видом спорта, в 89 году ездил на международные соревнования в Данию. Команда Башкирии по голболу была чемпионом России и Советского Союза.

КОРР.: С какими проблемами сталкиваются совершенно незрячие спортсмены во время подготовки к соревнованиям? У вас когда-то был лидер, вроде сложился хороший тандем, но потом вы перестали с ним заниматься. Почему?

СЕВАСТЬЯНОВ: Да, был у меня лидер - Тимур Таюпов, мастер спорта по русской лапте. Он окончил педагогический институт. Со мной ездил на соревнования в Польшу в 2001-м году, и в прошлом году во Францию. Но он женился, нужно кормить семью. И он решил пойти в милицию.

КОРР.: А что лидеры за свою работу теперь разве не получают зарплату?

СЕВАСТЬЯНОВ: Зарплаты никакой нет. То, что я получаю на питание, если сбор проходит, то и он получает. И все.

КОРР.: Тогда говорить о систематической работе с тотально слепыми спортсменами не приходится.

СЕВАСТЬЯНОВ: Еще одна проблема. Когда мы приезжаем на соревнования, среди участников маловато незрячих. Их начинают объединять с полузрячими.

КОРР.: Вы должны на равных выступать с полузрячими?

КОРР.: Вот вы опытный прыгун.

СЕВАСТЬЯНОВ: Для абсолютно слепых спортсменов прыжки в длину - это очень сложный вид спорта. Здесь много факторов посторонних влияет. Разбег делаешь по голосу тренера, и если голос боковым ветром сносит, то проскакиваешь мимо ямы. Так со мной произошло в Сиднее. Был сильный ветер боковой, и я с три раза промахнулся. Разбег и прыжок можно делать двумя способами. Я, например, разбегаюсь, и тренер говорит "так, так, так, " а за два шага до толчка подает условленную команду, типа «и!» Я делаю последних два шага и прыгаю. Есть другой вариант, путем подсчета. Разбегаюсь, у меня левая нога толчковая. И тренер мне под левую ногу говорит: раз, два, три, четыре, пять. Под счет "шесть" я должен оттолкнуться. Естественно, многодневными тренировками достигается, чтобы разбег был равномерный, одинаковый, чтоб я разбежался и оттолкнулся именно с квадрата. Квадрат - метр на метр. А уже в квадрате мерят от места отталкивания и до приземления. Если я оттолкнулся раньше - до квадрата, то мерят от края квадрата.

КОРР.: Но уже не тот толчок.

СЕВАСТЬЯНОВ: Не тот результат. На стадионах ямы прыжковые разные. Узкие бывают. Например, в Адлере - три метра, а по стандарту 3, 50 самая маленькая. Петр Захарович Буйлов корректирует очень здорово. Бывало, такое, что оттолкнулся и, чувствую, лечу мимо ямы, так он в воздухе меня рукой толкнет - и я в нее точно приземляюсь. Не было такого случая, чтобы я при его поддержке пролетел мимо.

СЕВАСТЬЯНОВ: Был. Но там нас с ним впервые разлучили. По положению тренер должен довести спортсмена до скамейки, посадить на нее, а сам уйти на другую скамейку. Это было неожиданно для нас.

КОРР.: Мне кажется, за многие годы совместной работы вы со своим тренером обговорили все возможные варианты тренировок, и даже их оттенки. В сущности, уже нечего тренеру вам сказать нового. Вы и так все знаете. Может, для молодых важны тренерские подсказки. Или все-таки тренеру всегда есть что подсказать?

СЕВАСТЬЯНОВ: У меня три соревнования в год: чемпионат Башкирии, чемпионат России и международные соревнования. После окончания сезона проходит полгода, а то и 8 месяцев. У нас нет в Уфе манежа, где мы могли бы заниматься. Осенью я занимаюсь чисто силовой подготовкой, прыжковой работой. Конечно, подзабывается что-то за это время. Начинаем опять повторять. Много видов. Диск метать надо так, а копье совершенно по-другому. Прыжки - опять же другая техника. Петр Захарович шутит: с молодыми легче, они слушают, открыв рот. А вы, старички, умничаете, то одно предлагаете, то другое. Я и на самом деле прошу его что-то изменить во время тренировок. Не для того, чтобы легче было, хотя я уже все делаю, преодолевая боль, а чтоб результат получился качественным.

КОРР.: Ну, вы уйдете, предположим, из спорта, а кто вам на смену придет? СЕВАСТЬЯНОВ: Есть Альберт Асадулин. Он сейчас учится на юридическом факультете. Бегает стометровку, двести метров, иногда четыреста, но ни прыжками, ни метанием не занимается. В пятиборье, в общем, некому будет выступать.

КОРР.: В последние 30 лет исчезли несколько видов спорта, которыми когда-то слепые очень успешно занимались. Мастера спорта даже были. Спортивная гимнастика, например.

СЕВАСТЬЯНОВ: Коньки…

КОРР.: Коньки, вольная борьба. Исчезнет, я чувствую, и пятиборье.

СЕВАСТЬЯНОВ: Сами тренеры склоняются к этому. Зачем готовить пятиборцев, если пятиборья не будет на международных соревнованиях.

КОРР.: Ни спортивной гимнастики, ни вольной борьбы уже нет на международных соревнованиях. Появляются новые виды: армреслинг, пауэрлифтинг. Но все же в Афинах на параолимпийских играх вы будете выступать еще как пятиборец. Верю, вам хватит мастерства, воли, характера, спортивной злости, чтобы взять золото, не говоря уже о серебряных и бронзовых медалях.

СЕВАСТЬЯНОВ: Порой они бывают дороже, чем золотые. Когда выступаешь и добиваешься медалей, думаешь: господи, как это здорово.

[Содержание]