[Содержание]

РАКОВИЧ: У меня две торговые точки: арендую площади в магазинах. Торгую аудио- и видеопродукцией, детскими товарами, игрушками, ну и так по мелочи - всякие подарочки. Есть у меня и компьютерный клуб, там стоят десять компьютеров, игровые приставки «Сони-плэй-стейшн». Ну и для детей: жвачки, конфетки, вода, а также дискеты и небольшой ассортимент аксессуаров к компьютерам.

КОРР.: Скажите, диски у вас с записями? Или чистые?

РАКОВИЧ: Есть и чистые, и с записями.

КОРР.: А где вы берете их?

РАКОВИЧ: В Москве на складах.

КОРР.: То есть это лицензированная продукция?

РАКОВИЧ: Очень сложно говорить по поводу лицензий. Лицензионной продукцией, может быть, частично и торгуют в Москве. А в основном везде распространяется продукция пиратская. И у меня также есть и лицензионная, и пиратская. До какого-то времени у меня была вся продукция лицензионная. Ну а потом недалеко от меня открылась точка, которая стала торговать только пиратскими записями. А так как у меня имелись свои клиенты, и уже создался какой-то имидж, значит, им на меня нужно было «наехать». Есть такая организация - «Консул», по защите авторских прав. Ее представители пришли ко мне с милицией, провели проверку, придрались к нескольким кассетам, сказали, что они пиратские и закрыли торговую точку. Я предъявил документы, что эта продукция была мной куплена в «Видеосервисе». Они сказали: это ни о чем не говорит, «Видеосервис» тоже может торговать пиратскими. Подавали на меня в суд, но он так и не состоялся. Дело закончилось тем, что я остался работать, только без видеокассет, а они стали следить, чтобы я не мог этим торговать. Нужно было нам найти компромисс. И я стал платить «Консулу» определенную сумму.

Причем, это вовсе не взятка: между нами заключен договор на юридическое обслуживание торговой точки. Как бы они меня проверяют и дают заключение, что контрафактная продукция не обнаружена. И я торгую всем, чем хочу. Вот так мы работаем. Но «лицензия» у меня тоже есть, она существует для прикрытия, если проверит кто-то, скажем, более серьезный, чем местные органы. Вот тогда, может быть, и будет мне какое-то прикрытие от «Консула».

КОРР.: Скажите, Александр Александрович, а как все у вас началось? Как вдруг вы решились на это?

РАКОВИЧ: Началось все с того, что я пришел работать на предприятие. Еще в школе я на все имел свою точку зрения. На собраниях любил громить администрацию. То же самое отношение перешло со мной и на предприятие. Здесь я тоже критиковал директора, был в оппозиции. И, конечно, попал под сокращение.

Надо было думать, как зарабатывать деньги. Вот тогда я и решил: в конце концов, я здоровый, нормальный мужик, кроме зрения, все у меня в порядке. Надо найти свое дело. И первое, чем я занялся, - это разведением курочек. Сначала так, для себя. Потом стал продавать яйцо, выводить цыплят, инкубаторы конструировал.

КОРР.: Сами конструировали?

РАКОВИЧ: Да, сам конструировал инкубаторы. На Птичьем рынке покупал принадлежности. А потом вышел уже на другой уровень. Съездил в Московское общество птицеводов-любителей, купил цыплят ценных пород. Поговорил там с людьми. Они пообещали меня вывести на выставки, которые проводились в Москве. Там можно было бы этих курочек продавать за хорошие деньги. Но нужно было помещение, где можно было бы этим заниматься. А у меня - обычный сарай дощатый, не освещаемый, не отапливаемый. Я обратился в администрацию города с просьбой выделить землю под строительство сарая или гаража. Мне было отказано. И постепенно курочки мои стали мне уже в тягость. Решил переходить на торговлю.

Когда встал вопрос о том, что нужно официально оформляться, то мне сразу сказали, что, так как являюсь инвалидом первой группы по зрению, я не могу полноценно заниматься индивидуальной трудовой деятельностью. Вам, дескать, нужен компаньон, вы должны заключить с ним договор и оформить товарищество. Я обратился в Центральное правление ВОС с просьбой помочь мне в этом, но никакой поддержки не получил. Мне просто сказали, что раз я ушел с предприятия, то и могу заниматься своей деятельностью, как хочу.

КОРР.: Вы же оставались членом ВОС? И до сих пор остаетесь.

РАКОВИЧ: Членом ВОС я остаюсь до сих пор. Но Центральное правление предпринимателями не занимается. Занимается только людьми, работающими на предприятиях или неработающими вообще. А вот те, кто как-то сумел себя найти, эти люди остаются в стороне от Общества. Хотя конечно, поддержка нужна была бы. Мы же ведь платим полностью все налоги. Вот я, например, не освобожден ни от одного налога, и считаю, что это неправильно. Потому что у меня больше гораздо затрат, чем, допустим у зрячего человека, который занимается такой же деятельностью. Для нас должны быть какие-то льготы.

КОРР.: Вам же все-таки необходима чья-то помощь, хотя бы в ведении документации.

РАКОВИЧ: Да, конечно. Я взял бухгалтера. Она ведет бухгалтерию, отчитывается перед налоговой инспекцией и пенсионным фондом. Ну, так вот, с одним из знакомых мы организовали товарищество. У меня дома было десять аудиокассет, был магнитофон «Яуза». Я эти кассеты записал. И с десяти кассет мы начали торговлю. Пошли на рынок, заплатили за место и все их продали. И получилось, что я заплатил за место, заплатил этому товарищу, а мне-то денег и не досталось.

КОРР.: И все-таки это вас не испугало?

РАКОВИЧ: Нет, не испугало. Я поехал в Москву. Нашел фирму «Твик». Поговорил с руководством. Они поверили мне, пошли навстречу, дали на реализацию штучек сто аудиокассет. Без всякой предоплаты. И я начал работать. Это было летом. Осенью начались холода, нужно было уже куда-то под крышу забираться. И я пошел в магазин «Мария», что стоит на Киевской трассе. И там мне дали площадь. Я принес из дома кухонный стол и на нем начал торговать. Потом я в одной организации выпросил две списанные книжные полки. Взял письменный стол, вырезал у него верх, положил туда оргстекло, сделал большой ящик, туда укладывали товар, и получалась витрина. А когда потихонечку начал раскручиваться, поставил нормальные витрины. И уже продавцы у меня работали.

А года два-три спустя, пришел ко мне Александр Сокол. Я ему высказал свою идею: открыть детский видеоигровой зал. Он согласился на первых порах работать там за 20% от оборота. Опять нужны были деньги на закупку оборудования. Я пошел в банк, поговорил с директором. Так сказать, устно дал ему бизнес-план. Он почему-то тоже мне поверил. Дал мне 12 миллионов рублей - тогда у нас ходили миллионы. И я заказал машину, поехал, купил пять телевизоров «Джи-ви-си», пять приставок «Сега» и одну приставку «Панасоник». Потом встретился с директором коммунального хозяйства. Мы с ним заключили договор сотрудничества. По этому договору он мне дал помещение, а я детям из малоимущих семей предоставлял один день для игр бесплатно. Потом я решил, что этого мало. Взял тренера по шахматам, открыл шахматный кружок, Оплачивал его я, а для детей он был бесплатен. Вот понедельник у нас получился таким днем: до шести часов вечера дети из социальных семей играли, а после шести часов, до восьми-девяти, занимался шахматный кружок.

КОРР.: А коммерческий смысл в этом шахматном кружке какой-то был?

РАКОВИЧ: Ну, какой здесь может быть коммерческий смысл? Единственно, что я привлекал внимание общественности к своему клубу.

КОРР.: То есть своего рода непрямая реклама.

РАКОВИЧ: Да. Непрямая реклама. Но я тратил много денег на этот кружок. Мне пришлось приобретать шахматы. Демонстрационная доска нужна была. Зарплата тренеру. А так как этот кружок был от частного предпринимателя, то он не получил никакого статуса. И когда нам нужно было как-то команду развивать, а в собственном соку вариться неинтересно, - мы с соседним городом Обнинском договорились о том, что мы туда будем привозить своих шахматистов. А в Обнинске шахматы хорошо развиты, там регулярно проходят соревнования. И мы в них участвовали. Но на таких условиях, что призовые места для нас были не в счет. То есть, если мы занимали первое, второе место, нам призов не давали. Поэтому мне пришлось, чтобы ребят не огорчать, призы приобретать им самому.

И так мы работали, пока команда не попала на областные соревнования «Белая ладья». Вот здесь я серьезно поставил вопрос перед администрацией о финансировании, потому что команда ехала на несколько дней, и для меня это было слишком дорого. В конце концов, ребята ведь защищали не мою честь, а спортивную честь города Балабаново. Даже Боровского района, скажем так. Спорткомитет пообещал, что деньги будут выделены. Мы договорились с родителями, которые сопровождали бы нашу команду. Но вдруг мне позвонили из спорткомитета и сказали, что решено денег не выделять, а мы, если хотим, можем ехать за свой счет. Будь это сказано заранее, я бы все же нашел какие-то средства. Но это было сказано вечером, а утром надо было уже ехать. Естественно, ребята остались дома и были очень расстроены. И пошел спад интереса к работе кружка. Посещаемость упала. Перспектив не было видно никаких. И моя команда потихоньку развалилась.

А потом поменялась власть в городе. Поменялся мэр. И поменялось отношение к клубу. Договор сотрудничества был расторгнут, заключен договор аренды. Стал я платить денежки за аренду, стали выставляться все счета: и на отопление, и на электроэнергию, и на вывоз мусора. Пошли большие расходы. Но понедельник для детей из социальных семей я все-таки оставил. Они приходили, бесплатно играли, - до тех пор, пока аренда не выросла в два раза, а потом еще больше, так что мне пришлось отказать и этим детям. И мы уже перешли в статус чисто коммерческого игрового видеозала. Платишь деньги, заходишь, садишься и играешь. Единственно, что я сохранил: два раза в год, это в день рождения клуба 10 сентября и перед Новым годом, я выделяю полностью день, когда приходят социальные дети и играют бесплатно. В эти дни я устраиваю какие-нибудь соревнования по играм - сувенирами для всех участников, с призами для победителей.

КОРР.: Вы как-то ребят об этом оповещаете?

РАКОВИЧ: Я оповещаю через местные газеты, но никогда не оповещаю администрацию. Потому что отношение ко мне не очень хорошее. Я пытаюсь как-то развивать свой клуб. Уже много лет бьюсь, чтобы помещение сдали мне в аренду сроком на пять лет, ну хотя бы на три. Но со мной заключают договор аренды только на год. А на один год вкладывать деньги неинтересно: я же не знаю, что произойдет через год. Тем более что постоянно идут проволочки с заключением аренды. То есть в сентябре она заканчивается, а в позапрошлом году, например, заключили новый договор только в конце ноября. То хотят у меня забрать помещение под опорный пункт милиции, то сапожника посадить, который бы там ремонтировал обувь, то еще что-нибудь. Вот мой клуб не подключен к Интернету. Правда, я хочу все-таки вложить деньги и подключиться. Но это будут деньги такие, от которых прибыль я получу только по окончанию года. То есть я сейчас получу Интернет и почти весь год буду работать без выгоды. А будет ли у меня следующий год - я не знаю.

Я просил городскую думу продлить мне договор аренды под занимаемое клубом помещение на пять лет, выделить мне землю под строительство своего помещения или найти другую площадь, которую они могли бы сдать мне на длительный срок.

Три заявления ушло. Ответа никакого я не получил. Написал заявление на имя мэра города. Ответа не получил. Написал такое же заявление в область. Ответа никакого. Поехал на прием к депутату Государственной думы от нашей области Виктору Колесникову. Изложил ситуацию. Он пообещал, что этот вопрос решит. Потом его помощник мне сообщил, что администрация города дала письменный ответ на запрос депутата. Там написано, что я действительно к ним обращался, и что мне был дан исчерпывающий ответ. Но ответа я от них никогда и никакого не получал.

Я не понимаю такого отношения властей. Не понимаю, почему здесь, в Балабанове, нельзя решить столь маленький вопрос, не понимаю, почему нельзя сдать мне помещение в аренду на длительный срок. Я не понимаю, почему мне, незрячему человеку, нельзя пойти навстречу. Если завтра лишат меня помещения, занимаемого под клуб, то у меня останутся лишь две торговые точки, которые в ближайшее время также прекратят свое существование. Потому что одна, городская, расположена в магазине, который весной будет капитально перестраиваться. А вторая, в магазине на Киевской трассе, тоже под угрозой, там у меня конфликт с руководством, которое постоянно поднимает арендную плату.

Я справляюсь с ситуацией только потому, что иду на компромиссы. Прибыль упала и очень резко. Если еще три-четыре года назад я был в состоянии купить себе квартиру, то сейчас не имею средств сделать в ней ремонт. Прихожу платить налоги по компьютерному клубу, а у меня платежи выросли в 10 раз. Я начинаю выяснять, почему? А мне говорят: нет, аренда не росла. Просто коэффициент, а вмененный налог состоит из разных коэффициентов, так вот какой-то из коэффициентов был «ноль, один», стал «один». Вот и все.

КОРР.: То есть налог не поднимался, но почему-то стал выше.

РАКОВИЧ: Ровно в 10 раз. Может быть, я бы и сложил крылышки, занялся чем-то еще. Но дело-то все в том, что вариантов нет. Чем еще можно заниматься? Прийти работать на предприятие за тысячу рублей? Я тысячу рублей заработаю, даже если буду просто сидеть дома. Ко мне обращаются люди, которым надо записать кассеты, записать диски, то есть у меня есть своя клиентура.

КОРР.: Я знаю, что вы не ладили с прежним составом правления областной организации ВОС. Но вот сейчас избраны новые люди. Может быть, стоит обратиться к ним?

РАКОВИЧ: А что они могут сделать?

КОРР.: Ну, хотя бы связать вас, скажем, с депутатами или помочь добиться встречи с губернатором.

РАКОВИЧ: Я в свое время приезжал в Калугу, пытался попасть на прием к губернатору. Но попал не к нему, а в отдел работы с молодежью. Они меня выслушали, сказали: вы молодец, но мы вам помочь ничем не можем. Потому что сейчас область не может что-то требовать от городских властей. Я им говорю: да я же вас и не прошу на кого-то нажимать, что-то с кого-то требовать. Единственное, что я хочу, это иметь свой угол, пусть мне сдадут помещение, допустим, на десять лет, чтобы я мог вкладывать деньги в его обустройство, развивать свой бизнес. Вот сейчас в Балабаново открылись еще три клуба компьютерных. Мне нужно с ними конкурировать. Как? Я пока у них выигрываю только тем, что у меня лучше компьютеры. Я, например, сейчас несколько компьютеров хочу убрать в кабинки, чтобы не только дети могли прийти поиграть, но взрослые, да и те же старшеклассники могли сесть в этой кабинке поработать. Но у меня в договоре четко и ясно написано, что договор заключен сроком на один год. Мало того, если администрации потребуется данное помещение для своих нужд, договор может быть расторгнут.

КОРР.: Значит, вкладываться вообще очень опасно. Ну, хорошо, Балабаново. Но у вас здесь целый куст крупных населенных пунктов. Может быть, вам скажем, в Боровске открыть торговую точку или где-то еще рядышком? Или уйти на село.

РАКОВИЧ: Заниматься торговлей где-то в другом месте - это значит нужно использовать машину.

КОРР.: Большие накладные расходы?

РАКОВИЧ: Конечно. Я покупаю машину, беру водителя на работу. Я ему должен платить приличные деньги. А это мне невыгодно, потому что машину я использую три-четыре раза в неделю. А потом эти поездки за товаром, они ведь на далекие расстояния, это Москва, и здесь тоже - куда-то привезти, развести, вечером опять проехать, собрать выручку. Я не думаю, что это очень выгодно. Конечно, когда человек имеет возможность сам водить машину, и у него, кроме того, что он вложил деньги в бензин, больше никаких расходов не идет, - это хорошо. Я, когда писал заявления и мэру, и в Думу, я подчеркивал, что мне, незрячему, удобней работать в своем городе. Мне здесь удобно ориентироваться, мне здесь удобно жить. Поэтому дайте мне возможность действовать, ведь вам это ничего не стоит, больше того, я вам же буду платить и аренду, и налоги. А выиграют от этого все. И я, и город, и покупатели, которые получат достойный сервис. Вообще, сейчас дело идет у нас к тому, что появляются крупные предприниматели, крупные бизнесмены, которые потихонечку забивают всех мелких и все подгребают под себя. Вот вам и все слова о «зеленой улице» для мелкого бизнеса.

КОРР.: А вам никто не предлагал подключиться к нему на правах дочернего предприятия?

РАКОВИЧ: Когда я только-только становился на ноги, то рядом, в Обнинске, появилась фирма «Олимп». Они занималась аудио- и видеокассетами. Они сразу оккупировали весь Обнинск. Ко мне тогда подкатили двое ребят, которые хотели заставить меня работать от фирмы «Олимп», у них это не получилось. Они пытались подключить директора банка, встретились с директором магазина, предлагали вообще меня выгнать. Хорошо, что он тогда не поддался на это!

КОРР.: Порядочный человек оказался.

РАКОВИЧ: Да, он меня тогда поддержал. И я выкрутился. Ну, а скажем так, кассеты в то время были выгодным товаром, давали хороший доход. Сейчас этим уже заниматься очень сложно. Люди берут с разбором. И торговых точек много. Так что я потихоньку перешел на детские игрушки: машинки, куклы, конструкторы. Оборот идет за счет этого.

КОРР.: Ходовой товар?

РАКОВИЧ: Ну, дети ж всегда плачут, а родители платят. Так что это товар, который всегда берут.

КОРР.: Значит, все-таки у вас остается намерение продолжать свой бизнес?

РАКОВИЧ: Я собираюсь не только продолжать, а и развивать его. Если я не буду развиваться, то меня завтра затопчут, и я вообще должен буду закрыться. К осени, наверное, построят у нас в городе большие торговые ряды, которые будут сдаваться. Я уже написал заявление на аренду. Буду ставить там витрины, абсолютно современные, с подсветками, выходить на другой уровень торговли. Я задавал вопрос: почему наша администрация не заинтересована в том, чтобы у нас были хорошие магазины? Ведь ей самой для того, чтобы выросли хорошие, шикарные магазины, ничего делать не нужно. Нужно только дать возможность предпринимателю спокойно строить и быть уверенным в завтрашнем дне.

Я в свое время приезжал на прием к Неумывакину по поводу работы предприятий Общества слепых. Он меня не принял. Затем я заехал в правительство России, попал, сейчас не помню уже фамилию, к кому. Он меня послушал и сказал: давайте, я вас лучше свяжу с президентом вашего Общества. Я ему сказал, что президент меня не принимает. Тогда он позвонил Неумывакину, и тот меня принял. Я с ним разговаривал о работе Боровского предприятия, которое тогда практически стояло. Я попросил Неумывакина: дайте мне какой-нибудь цех, я беру на работу инвалидов, и начинаю заниматься тем, чем я считаю нужным.

КОРР.: Альтернативное производство?

РАКОВИЧ: Да. Альтернативное производство. Неумывакин меня спрашивает: чем я хочу заниматься? Я предлагаю плетение, плести из лозы все что можно, плести сети. Он сказал, что ты думаешь - один ты такой умный? Этим уже давно занимались. Эта продукция не пользуется спросом. Но я-то уже в то время занимался торговлей, в Лужниках покупал и привозил на продажу всевозможные плетения. И продавались они. Очень хорошо шли.

КОРР.: А вы не хотите создать, скажем, из двух-трех человек собственную мастерскую и продавать ее изделия?

РАКОВИЧ: Это сделать гораздо сложней. Потому что мы ведь должны будем брать в аренду помещение и платить по полной программе. Потом, мы должны будем закупать оборудование, и начинать это нужно с каких-то денег. Я просил, чтобы нам дали возможность воспользоваться тем оборудованием, которое есть на предприятии. Ну, например, стоят пластавтоматы всевозможные. Я же привожу на продажу пластмассовые игрушки: солдатиков всяких там. Они такие простенькие. Я думаю, что их можно было бы отливать и здесь.

КОРР.: А с директором вы не говорили?

РАКОВИЧ: А что толку? Директор ведь не решает этот вопрос. Я просил в Центральном правлении дать возможность попробовать. Пошло бы дело - у меня бы работали инвалиды. Ну, тогда бы сказали: вот, смотрите, смог поставить на своем. Не пошло бы - сказали: выпендрился? Пожалуйста, получи свое. Никто не захотел дать попробовать.

В разговоре с другим предпринимателем-восовцем я услышал фразу, которая меня поразила: «Я даже не знаю, остаюсь ли я членом ВОС, поскольку я занимаюсь собственным бизнесом, хотя, конечно, членский билет у меня есть, и взносы плачу аккуратно». По-моему, очень симптоматичная фраза. И родилась она у моего собеседника, видимо, не случайно: к такой мысли его привела практика функционеров Общества. Ну, а как же тогда быть с документами XYIII съезда? Уж не переписать ли их задним числом?

[Содержание]